ПЕРЕСТРОЙКА В ЦЕРКОВЬ
Шрифт:
Противостояние патриархов Фотия и Игнатия — это ярчайшее проявление почти перманентного внутрицерковного конфликта между двумя типами отношений к «внешней мудрости» [60] .
Обычно «либералы» ссылаются на повеление Бога при Исходе из Египта: «Каждая женщина выпросит у соседки своей и у живущей в доме ее вещей серебряных и вещей золотых, и одежд, и вы нарядите ими и сыновей ваших и дочерей ваших, и оберете Египтян» (Исх 3:22 и 11:2).
Для святого Григория Нисского этот образ означает отношения церковных людей к светской мудрости; он видит тут повеление «заготовлять богатство внешнего образования, которым украшаются иноплеменники по вере. Ибо нравственную и естественную философию, геометрию и астрономию, и словесные произведения, и все, что уважается пребывающими вне Церкви, наставник добродетели повелевает, взяв в виде займа у богатых подобным сему в Египте, хранить у себя, чтобы употребить в дело при времени, когда должно будет божественный храм таинства украсить словесным богатством… Многие внешнюю ученость, как некий дар, приносят Церкви Божией. Таков был и великий Василий, прекрасно во время юности купивший египетское богатство, принесший его в дар Богу» [61] . Аналогично у Августина («Какими только богатствами не был нагружен, выходя из Египта, Киприан. Сколько богатств унесли с собой Лактанций, Виктор, Оптат, Илларий, не говоря уже о живых. Сколько их похитили греческие христиане!» — Августин. О христианской вере 2:40 и 2:18) и у многих других Отцов.
60
Многим не нравилось то, что Кассиодор (VI век) разрешает читать книги людей неправославных. Тем, кто спрашивал, к чему это, он отвечал словами Вергилия: «Золото есть и в навозе» (см. Лебедев А. П. Духовенство древней Вселенской Церкви. СПб., 1997. С. 252).
61
— Святой Григорий Нисский. О жизни Моисея Законодателя. // Творения. Ч. 1. M., 1861. С. 296.
В святоотеческой письменности встречаются четыре версии ответов на вопрос о том, откуда могли знать истину небиблейские мудрецы. 1) они унесли с собой древние общечеловеческие религиозные предания и хранят их со времен вавилонского столпотворения; 2) в них сработала просто человеческая совесть [62] ; 3) Господь проявил о них заботу и послал им философов также, как Он послал пророков евреям [63] ; 4) они просто украли свои знания у Моисея, втайне прочитав Библию и скрыв источник цитат [64] .
62
«Когда Бог сотворил человека, то Он всеял в него нечто Божественное, как бы некоторый помысл, имеющий в себе подобно искре и свет и теплоту; помысл, который просвещает ум и показывает ему, что доброе и что злое: сие называется совестию и она есть естественный закон» (Авва Дорофей. Душеполезные научения и послания. Троице-Сергиева Лавра, 1900. С. 49).
63
Философия была дарована эллинам в качестве особого рода и наиболее приличествовашего им завета — в качестве подготовительного фундамента на котором должно строиться и возвышаться здание христианской философии» (Климент Александрийский. Стром. Vl 8). «Философия есть посредница истины, но не всей, а лишь части ее. Нужно сказать даже более того. Все, что содержится хорошего в искусствах, исходит от Бога» (Там же, Vl 17). «Философия была нужна грекам ради праведности, до прихода Господа, и даже сейчас она полезна для развития истинной религии как подготовительная дисциплина для тех, кто приходит к вере посредством наглядной демонстрации… Ибо Бог — источник всякого добра: либо непосредственно, как в Ветхом и Новом Завете, либо косвенно, как в случае философии. Но возможно даже, что философия была дана грекам непосредственно, ибо она была детоводителем эллинизма ко Христу — тем же, чем Закон для иудеев. Таким образом, философия была предуготовлением, проложившим человеку путь к совершенству во Христе» (Там же, 15).
64
«Писание назвало эллинов плагиаторами варварского любомудрия». (Климент Александрийский. Стром. Il 1. со ссылкой на Ин 10:8: «Все сколько их ни приходило предо Мною, суть воры и разбойники»). «Эллины — воры» (Стром. V14).
Эти объясняющие модели [65] позволили защититься от ригористов и дать культуре, созданной в античные времена, сохраниться в христианском мире и прорастать сквозь него, творчески меняясь в поле нового смыслового напряжения.
Обвинение в воровстве помогло спасти от казни. В истории много парадоксов. Бывает, что мистика защищает рационализм, и голос ангела велит изучать языческие книги: «Я слышал голос, который ясно повелевал мне, говоря: «Читай все, что попадется под руки, потому что ты можешь обсудить и исследовать каждую мысль"» (святой Дионисий Великий; III век) [66] .
65
Был и пятый путь — прямой фальсификации. Так «христианизирован» рассказ Иосифа Флавия о Христе и придуманы «Сивиллины пророчества». На них активно ссылался Лактанций, а в Никольской церкви в Новгороде (1462 г.) под иконой Спасителя в местном ряду иконостаса — образ «Сивиллы Дельфийской»
66
Святой Дионисий Великий. Послание к Филимону, пресвитеру Сикста // Творения святого Дионисия Великого, епископа александрийского. Казань, 1900. С. 62. Подробнее: «Я изучал и сочинения и предания еретиков… Один брат, опасаясь, как бы и мне не сообщилась мерзость их, старался удерживать меня и справедливо замечал, что я вредил своей душе, но посланное Богом видение явилось и укрепило меня. Я слышал голос, который ясно повелевал мне, говоря: "читай все, что попадется под руки, потому что ты можешь обсудить и исследовать каждую мысль — это и в начале было причиной твоей веры"».
Статус, который получило «внешнее знание» в средневековой христианской культуре оказался весьма высок — «служанка богословия». То есть не нечто терпимое, а прямо необходимое для христианской жизни. Вспомним, что средневековое общество есть общество иерархическое, и статус человека определялся тем, чьим подданным онсчитался. Тот, кто ухаживает за конями императора («конюший»), далеко на равен деревенскому пастуху. В Византии богословие считалось высшим авторитетом, перед которым склоняли голову императоры. Античные стандарты образованности были «приняты при дворе» этого высшего авторитета и тем самым обрели отнюдь не маргинальный и даже не частный статус. Нам неизвестно о существовании специально богословских школ в Византии, но университеты с преподаванием античных наук там были, причем и частные, и государственные [67] , и патриаршие.
67
По закону императора Феодосия Il профессор университета считается чиновником и после 20 лет службы, уйдя в отставку, получает титул комита (графа) первого разряда (см. БуассьеГ. Падение язычества. Исследование последней религиозной борьбы на Западе в IV веке. СПб., 1998. С. 171). Всего в константинопольском университете тогда был 31 профессор.
Кроме того, модель средневековых отношений между богословием и наукой (госпожа-служанка), не стоит понимать слишком на современный лад. Сегодня при слове наука вспоминается прежде всего математика и естествознание. И тогда, конечно, диким кажется представить современных ученых в качестве прислуги для богословов. Однако, античная наука — это прежде всего филология, работа со словом: грамматика и риторика. Искусство читать текст, понимать его, обосновывать свое понимание (тут еще нужен анализ философских категорий и логика). Хорошим тоном считалось демонстрировать свою эрудицию, насыщая свою речь множеством аллюзий, явных и скрытых цитат из классических авторов.
Так ведь все эти умения и по сути своей является служебными. Они помогают людям понять друг друга. Именно об этом и говорит формула о «служанке богословия»: «И занятия греческой словесностью, отдай, как и подобает, на служение дерзновенной проповеди истинных догматов, мудрому созерцанию смысла Писаний. Ибо справедливо, чтобы мудрость духа, пришедшая свыше от Бога, была госпожой дольнего образования, как служанки, которая не должна гордиться напрасно, но привыкать к прилежному служению» (святой Амфилохий Иконийский. К Селевку) [68] . Кстати, сама эта формула восходит еще к иудейскому философу Филону [69] .
68
Восточные отцы и учители Церкви IV века. В трех томах. Т. 2. М.,1999. С. 414. «Так как апостол говорит: Все испытывайте, хорошего держитесь (1 Фес 5:21), будем исследовать также и учения языческих мудрецов. Может быть, и у них мы найдем что-либо пригодное и приобретем что-нибудь душеполезное, ибо всякий художник нуждается в некоторых инструментах к совершению устрояемого. И царице свойственно пользоваться услугами служанок. Поэтому мы позаимствуем такие учения, которые являются служителями истины, но отвергнем нечестие, жестоко владевшее ими, и не воспользуемся дурно хорошим, и не употребим искусства доказательств для обольщения простецов. Хотя истина и не нуждается в разнообразных доказательствах, тем не менее мы воспользуемся ими для опровержения нечестных противников и лжеименного знания. С этого мы и начнем, как с букв, именно с того, что приличествует имеющим еще нужду в молоке» (преподобный ИоаннДамаскин. Диалектика, 1)
69
См. Аверинцев С. С. Философия. // Культура Византии. Вторая половина Vll-Xll века. M., 1989. С. 41.
Итак, буквы христианская письменность взяла из античной типографии, но с их помощью составила свой и новый текст. Исследовать, сопоставлять, заимствовать можно что угодно — но быть при этом надо все равно самим собой.
«Христианство от грекоримской культуры избирает и воспринимает "свое", то, что принадлежит ему как "христианство до Христа" в языческом мире, подобно тому как магнит притягивает к себе железные опилки. Здесь следует говорить не о влиянии на христианство, но о вливании в христианство того, чему было естественно в него вливаться, силою внутреннего сродства» [70] . А поэтому можно говорить лишь о влиянии христианства на христианство же.
70
Протоиерей Сергий Булгаков. Икона и иконопочитание. Догматический очерк. Париж, 1931. С. 14.
В этом отношении и самый факт влияния эллинской философии на церковную догматику получает совершенно новый смысл. «Он был не превращением христианства в эллинизм, а наоборот: обращением эллинизма в христианство» [71] .
Душа строит свое тело — элементы могут разниться, но един устрояющий принцип. Термин душа тут надо понять по Лосеву — «душа как смысловое изваяние жизни» [72] . Однако надо иметь в виду, что, с точки зрения Отцов Церкви, не могло быть и речи — допущении влияния язычества на христианство. Не то, что специфично в язычестве, влияет на христианство, а то, что «общечеловечно». И речь идет о влиянии культуры, а не собственно религии. Те же авторы, что говорят доброе слово о языческой литературе, не находят добрых слов для языческих богов и обрядов.
71
Спасский А. История догматических движений в эпоху Вселенских Соборов (в связи с философскими учениями того времени). Тринитарный вопрос (История учения о святой Троице). Сергиев Посад, 1914. С. 646.
72
Лосев А. Ф. Античный космос и современная наука. M., 1927. С. 438.
Классическую формулу отношения православного богословия к языческой философии дал святитель Григорий Палама: «Мы никому не мешаем знакомиться со светской образованностью, если он этого желает, разве только он воспринял монашескую жизнь. Но мы никому не советуем предаваться ей до конца и совершенно запрещаем ожидать от нее какой бы то ни было точности в познании Бога» (Святитель Григорий Палама. Триады в защиту священнобезмолствующих. 1,1,12).
«ГАРРИ ПОТТЕР» В ЦЕРКВИ: МЕЖДУ АНАФЕМОЙ И УЛЫБКОЙ [73]
Цель сказочников заключается в том, чтобы какой угодно ценой воспитать в ребенке человечность — эту дивную способность человека волноваться чужими несчастьями, радоваться радостями другого, переживать чужую судьбу как свою.
Корней Чуковский [74] .
То, что реакция на «Гарри Поттера» будет в церковной среде негативной, можно было предвидеть. К этому подталкивали и агрессивность рекламы, и двусмысленность сюжета. Но эмоции надо сдерживать, реакции надо проверять.
73
Здесь — выдержки из моей книги «Гарри Поттер: попытка не испугаться» (М., 2004). В этих фрагментах модная сказка выступает лишь в качестве повода для разговора об отношениях Церкви с ми4 ром мирской и даже языческой литературы.
74
Корней Чуковский. От двух до пяти. M., 1990. С. 208.
Далее речь пойдет о том, в какой сложной ситуации оказались церковные педагоги в связи с выходом новой сказки. Эта ситуация традиционно сложна. Ведь не первый раз за последние две тысячи лет людям нравится книга, которую трудно назвать «духовно полезной». А раз это не первый кризис, то должна же была Церковь выработать способ своей реакции на подобные ситуации!
Вот только не надо мне тут про инквизицию!
Если бы инквизиция сжигала всё, что не похоже на христианство, до нас не дошла бы языческая античная литература. Неспециалисту кажется, что где-то в глухом подвале хранились тома Платона и Еврипида, переписанные еще древними греками; христианские цензоры до этого подвала не добрались, и потому спустя столетия эти рукописи нашли археологи, опубликовали, и таким образом, минуя «темные века», античная мудрость дошла до нас… Но вот вопрос: а кем же и когда были написаны те древнейшие (из дошедших до нас) рукописи античных творений, что теперь так активно переводятся и публикуются? Оказывается, все рукописи античных авторов, с которыми работают современные исследователи, на самом деле написаны не ранее IX–XI веков по Рождестве Христовом. Самые древние списки произведений античной литературы отстоят по времени создания оригинала на многие столетия: списки Вергилия — на 400 лет, Горация — на 700 лет, Платона — на 1300 лет, Софокла — на 1400 лет, Эсхила — на 1500 лет. Творения Еврипида, жившего в V веке до Рождества Христова, известны нам благодаря четырем рукописям Xll-Xlll веков [75] , и, значит, в этом случае дистанция превышает 1600 лет. «Анналы» Тацита сохранились в составе одной рукописи (ее называют Медицейская I), которая датируется IX веком и содержит лишь первые шесть книг, в то время как последующие десять известны лишь по еще более поздней рукописи (Медицейская II) Xl столетия4.
75
Гаспаров М. Я, Ярхо В. И. Примечания H Еврипид. Трагедии. В 2-х т. Т. 1. M., 1999. С. 601.