Чтение онлайн

В первой половине марта вышел четвертый том «Войны и мира», и Толстой продолжает усиленно работать над пятым томом. «Я по уши в работе», – писал он Т.А. Кузминской. Из Москвы Толстые вернулись 10 мая 1868 г. обратно в Ясную Поляну.

Обычно пишут, что Толстой жил на Средней Кисловке, но в этом переулке не было дома, принадлежавшего Секретареву, он владел участком в Нижнем Кисловском, и надо сказать, что тогда довольно часто путали названия нескольких Кисловских переулков.

Воспоминания о Кисловских переулках, возможно, подсказали Толстому строки в «Анне Карениной» о том, как Левин в ожидании свидания с Китти Щербацкой проводит время: «Сделав большой круг по Газетному переулку и Кисловке, он вернулся опять в гостиницу и, положив пред собой часы, сел, ожидая двенадцати».

Под № 8 – жилой дом, три этажа которого построены в 1898 г. по проекту автора здания консерватории академика архитектуры В.П. Загорского. В этом доме жил филолог С.И. Соболевский, один из самых знаменитых античников в Москве. Он окончил с золотыми медалями московскую 5-ю гимназию на Поварской и Московский университет, где преподавал почти всю жизнь, а он не дожил один год до столетия. Соболевский – автор около ста трудов, его грамматики латинского языка до сих пользуются спросом. В его квартире находилась богатейшая библиотека, из-за которой никак не могли сделать ремонт. Как рассказывает его ученик, «у Соболевского было разрешение от Моссовета не делать ремонта – потому что от перекладки книг с его полок может потерять равновесие и разрушиться весь четырехэтажный дом в Кисловском переулке».

В 1920-х гг. в этом доме была квартира артистки О.Л. Книппер-Чеховой, жила испанская коммунистка Долорес Ибаррури; в 1934–1958 гг. жил драматург Б.С. Ромашов, в честь которого на здании помещена мемориальная доска. Еще одна доска – в память Фридриха и Конрада Вольфов.

Фридрих Вольф был известным немецким писателем, печатавшимся еще с 1920-х гг. Он стал коммунистом, и ему при нацистах пришлось эмигрировать. В Советском Союзе он продолжил активную писательскую деятельность, создал антинацистские пьесы, воевал в Испании, занимался разведывательной работой в Париже, вернулся в СССР и, что удивительно, пережил сталинскую мясорубку. После войны – он в ГДР, лауреат многих премий, классик социалистического реализма. Сын Фридриха Конрад Вольф, известный кинорежиссер, выпускник ВГИКа, пользовался популярностью его фильм «Гойя, или Тяжкий путь познания», а вот второй сын Фридриха Вольфа, Маркус, также был известен, но в специфических кругах. Он получил образование в СССР, сначала в немецкой школе, потом в русской имени Ф. Нансена и, наконец, самое главное – в школе Коминтерна, готовившей учеников к подрывной деятельности. На протяжении многих лет он являлся главой одной из самых разветвленных и эффективных шпионских организаций коммунистов в мире – немецкой Штази.

В этом доме в начале 1930-х гг. жил друг Вольфов драматург В.В. Вишневский, известный в советское время пропагандистскими произведениями – сценарием кинофильма «Мы из Кронштадта», пьесами «Первая Конная», «Оптимистическая трагедия», одиозной «Незабываемый 1919-й», сделанной к 70-летию Сталина. Он активно участвовал в травле Булгакова, Эрдмана, Зощенко, но в то же время, как ни удивительно, поддерживал Мандельштама. Вспоминает Надежда Мандельштам: «В последний год в Воронеже, в домике „без крыльца”, изоляция дошла до предела. Жизнь наша протекала между нашей берлогой и телефонной станцией в двух шагах от дома, откуда мы звонили моему брату. Два человека – Вишневский и Шкловский – передавали ему в ту зиму по сто рублей в месяц, и он посылал их нам. Сами они посылать боялись. В нашей жизни все было страшно».

Большая территория между двумя этими улицами рассечена хитро переплетенной сетью переулков. Пять из них соединяют радиальные улицы Тверскую и Большую Никитскую, и еще два проходят между ними. К этим семи переулкам прибавляются еще и два тупика. В XVII–XVIII вв. изрезанность уличной сети была больше – с того времени исчезло семь переулков. Один из них следовал направлению притока реки Неглинной и назывался так же, как и он, – Успенский вражек. Эта небольшая речка и сейчас проходит под старым зданием университета, под аркой в центре его. На Успенском вражке (или враге, овраге) в 1520-х гг. был устроен Посольский двор и там останавливались литовские послы (отчего и двор часто звался Литовским). Сохранился наказ московских властей ответственному за прием послов: «…беречи Немятому Мясоеду [вот какие имена бывали] того накрепко, чтоб к послам на двор опричь приставов, дети боярские и боярские люди не ходили никто никаким делом и не говорил бы с ними никто ни о чем, да улицею б мимо послов не ездил никто; а на Успенском враге держати сторожа, чтоб и Успенским врагом мимо послов не ездил же никто».

В конце XVI в. в этих местах был «поставлен Земский двор», то есть учреждение, занимавшееся управлением разросшимся городом. Летописец уточняет место расположения Земского двора: «Блиско Успенского врашка, у мосту, против старово государева двора». Тут говорится, вероятно, об опричном дворе Ивана Грозного, построенном царем вне стен Кремля, на Воздвиженке. На Успенском вражке был устроен пороховой завод, взрыв которого в июне 1531 г. был зафиксирован летописцем: «,и в тот же пяток на седьмом часу дни, загореся внезапу зелье пушечное на Москве, на Успенском враге, на Алевизовьском дворе; делаша бо его на том дворе градские люди, и загореша делателей тех от зелья того в един час более двою сот человек».

Через нынешний университетский двор проходил также исчезнувший переулок – он назывался Леонтьевским по церкви Леонтия Ростовского, упраздненной в конце XVIII в.; переулок же вошел в университетскую территорию, которая сейчас ограничивается с северо-запада Никитским переулком (в 1920 г. был переименован в улицу Белинского). Старое его название – Долгоруковский переулок – произошло от фамилии владельцев углового с Тверской улицей дома князей Долгоруких.

Почти вся четная сторона переулка занята университетскими строениями. На углу с Большой Никитской улицей – монументальное здание, выстроенное архитектором К.М. Быковским в 1898–1902 гг. По верху здания идет надпись с еще старой орфографией: «Зоологическш музей». О назначении здания недвусмысленно говорят и изображения животных в барельефах, на стенах и в капителях колонн – оленей, лебедей, овец, сов, на кронштейнах карниза – медведей. Музей зародился как кабинет натуральной истории в 1791 г., и теперь коллекции музея по богатству представленных экспонатов занимают второе место после академического музея в Петербурге.

За музейным зданием находится дом, предназначенный для химической лаборатории университета, перестроенной архитектором А.С. Каминским в 1887 г. из старого, 1836 г. постройки, дома. В этом здании в течение 60 лет работал знаменитый химик академик Н.Д. Зелинский. Теперь здесь музей-квартира ученого.

Рядом находится угловой участок (№ 4–6/5), выходящий на Тверскую улицу. В XVIII в. он располагался между двумя переулками – Долгоруковским (ныне Никитским) и проходившим южнее Леонтьевским. В начале XVIII столетия им владел стольник князь Г.Ф. Долгоруков, младший брат известного правдоискателя в петровские времена, не боявшегося в глаза говорить правду, Якова Федоровича. Григорий Долгоруков считался самым опытным специалистом в польских делах, он несколько раз был послом в Польше и вмешивался во внутренние дела королевства, посему и возбудил такую ненависть, что был вынужден уехать из Польши. Г.Ф. Долгоруков владел селом Подмокловом, недалеко от Серпухова, где он построил одну из самых необычных церквей в России – двусветную ротонду, окруженную балюстрадой с фигурами апостолов и евангелистов.

После него этим участком владел его сын Алексей, о котором так писал автор «Словаря достопамятных людей Русской земли» Д.Н. Бантыш-Каменский: «Современники отзываются о нем, как о человеке весьма не хитрого разума, который не имел никакого навыка в общежитии, был лукав, горд, невольник Двора, придерживался древних обычаев, ненавидел иностранцев». Он активно участвовал в дворцовых интригах вокруг Петра II, обручил его со своей дочерью и уже почитал себя властителем империи, но через четыре месяца императрица Анна Иоанновна, отняв все, сослала его в Березов, туда, где до него томился князь Меншиков, низвергнутый Долгорукими.

Декоративное оформление Зоологического музея

В 1745 г. участок перешел к Румянцевым – графу Александру Ивановичу и его сыну, знаменитому полководцу Петру Александровичу, в 1756 г. – генерал-поручику И.И. Костюрину, а в 1793 г. – действительному тайному советнику А.С. Мусину-Пушкину.

Ныне ничто не говорит о том, что существующее здание, выходящее на Тверскую, было когда-то великолепным дворцом. Возможно, что он был выстроен еще при Долгоруковых, а Мусины-Пушкины, владельцы в конце XVIII в., дали заказ архитектору М.Ф. Казакову его перестроить, существенно увеличив. Казаков пристроил к старому дому угловую с Никитским переулком часть, почти вдвое увеличив сам дом, переделал фасад и интерьеры.

Очередная кардинальная переделка всего здания была произведена почти через сто лет, когда его новая владелица, потомственная почетная гражданка Лидия Постникова, задумала выстроить торговый пассаж, предполагая, что на такой оживленной улице, как Тверская, из него можно извлечь неплохой доход.

Перестраивал и надстраивал старый казаковский дом архитектор С.С. Эйбушитц, и он же выстроил во дворе новые корпуса. Несущие конструкции пассажа разработал инженер В.Г. Шухов. Новый пассаж открыли 8 ноября 1887 г., но, однако, покупатели не жаловали его. «Затея оказалась неудачной, пассаж не имел сквозных галерей, все было запутано, темно, и публики было совсем мало, торговля шла тихая», – вспоминал архитектор И.Е. Бондаренко. В начале XX в. некий «отставной корнет» Леонид Бирюков открыл в «Постниковском пассаже» синематограф под «заграничным» названием «Паризьен», часть же помещений по Никитскому переулку (дом № 4) была занята гостиницей «Пассаж» и меблированными комнатами «Брюссель».