Чтение онлайн

При внешнем осмотре тела Возрожденный обнаружил следующие повреждения (см. анатомическую схему):

— отсутствие мягких тканей в области надбровных дуг, переносицы, глазниц и левой височно-скуловой области. Кости лицевой части черепа частично обнажены (1);

— в области левой теменной кости дефект мягких тканей размером 4,0 х 4,0 см, дном которого является обнаженная теменная кость (7);

— глазные яблоки отсутствуют (1). В Акте не указана причина их исчезновения. По смыслу фразы можно заключить, что глазные яблоки не были раздавлены, потому что в этом случае осталась бы склера (оболочка глазного яблока), которую эксперт не мог бы не заметить. То есть имело место полное удаление обоих глаз;

— хрящи носа сплющены (но кости спинки носа целы) (2). Довольно странное повреждение, объяснение которому найти не так легко, как может показаться на первый взгляд. Дело в том, что человеческий нос представляет собой довольно хрупкую конструкцию и его спинка ломается даже при приложении незначительной нагрузки, причем ломается со сдвигом, перекосом, так, что восстановить форму носа не удается даже при своевременном и квалифицированном лечении. Больше всего повреждение, описанное у Людмилы Дубининой, соответствует удару по кончику носа сбоку;

— отсутствуют мягкие ткани верхней губы справа с обнажением верхней челюсти и зубов;

— язык в полости рта отсутствует. При внутреннем осмотре Возрожденный следующим образом уточнит этот момент: «Диафрагма рта и языка отсутствует. Верхний край подъязычной кости обнажен». И все! Удивительный лаконизм, из которого ровным счетом ничего нельзя понять. Нам еще предстоит вернуться к анализу стилистических особенностей этого и некоторых других актов судебно-медицинских экспертиз, подписанных Борисом Алексеевичем Возрожденным;

— в средней трети левого бедра — разлитой кровоподтек синюшно-лилового цвета размером 10,0 см х 5 см, с кровоизлиянием в толщу кожных покровов. Кровоподтек располагался на внешней поверхности ноги спереди (6);

— далеко зашедшая мацерация пальцев рук и стоп обеих ног. Кожа с концевых фаланг пальцев рук сползала вместе с ногтевыми пластинками;

— при ощупывании шеи — необычная подвижность рожков подъязычной кости и щитовидного хряща (это серьезное указание на удушение или удар по горлу в направлении снизу вверх, хотя тут следует отметить, что подъязычные кости девушек и молодых женщин считаются более подвижными, чем у мужчин).

При внутреннем исследовании судмедэксперт обнаружил множественные двусторонние переломы ребер. С правой стороны тела погибшей были сломаны 2—5-е ребра, линии их переломов соответствовали среднеключичной и среднеподмышечной линиям (т. е. наблюдались по середине правой стороны груди и от подмышки вниз по правой боковой поверхности торса) (3). Слева были сломаны 2—7-е ребра, линия этих переломов соответствовала среднеключичной линии (4). Эти повреждения вызвали значительные кровоизлияния в межреберные мышцы и район так называемой рукоятки грудины (верхняя часть середины груди), которые Возрожденный также зафиксировал. Кроме того, эксперт отметил в области правого желудочка сердца «неправильной овальной формы кровоизлияние размером 4,0 х 4,0 см с диффузным пропитыванием мышцы правого желудочка» (5). Данное повреждение, видимо, находилось в непосредственной связи с переломами ребер, хотя эксперт прямо об этом не написал и причину кровоизлияния в сердечную мышцу не указал. Диффузное пропитывание мышцы указывало на прижизненность воздействия, вызвавшего кровоизлияние. Данная травма сама по себе столь серьезна, что ее одной было бы достаточно для наступления фатальных последствий.

Обобщенная схема телесных повреждений Людмилы Дубининой

Кроме того, у погибшей был зафиксирован отек легких, подобный тому, что наблюдался у Юрия Дорошенко (дословно в тексте акта это описано буквально теми же самыми словами: «на разрезе ткань легких темно-красного цвета, при надавливании с поверхности разреза обильно стекает пенистая кровянистая жидкость»). В 1959 г. медицинская наука не могла объяснить патогенез острого отека легких и бороться с ним, строго говоря, тогда не умели — все лечение сводилось к примитивному и малоэффективному методу «шейной новокаиновой блокады». Считалось, что основную роль в развитии острого отека легких играет сбой центральной нервной системы. Подобные сбои могли быть обусловлены серьезными нарушениями работы сердца (гипертрофией и дилятацией сердца, одышечно-цианотическими приступами и т. п.); во всяком случае, медицина уже связывала нарушения работы сердца с острыми отеками легких. Поэтому в случае с Людмилой Дубининой, получившей серьезнейшую травму сердца, острый отек легких особых вопросов не вызывал, Возрожденный мог его логично и ясно объяснить. А вот с Юрием Дорошенко все было отнюдь не так ясно и, как мы помним, судмедэксперт обошел обнаруженный им при вскрытии острый отек легких полным молчанием.

Очень странным было отсутствие у Людмилы Дубининой языка, а вместе с ним и диафрагмы рта (это мышцы, образующие дно ротовой полости и участвующие в движениях нижней челюсти). Что случилось с языком погибшей, из составленного Возрожденным документа понять невозможно — это вовсе не упрек эксперту, а констатация факта. Если бы язык был вырезан, то должны были бы остаться (теоретически, по крайней мере) узнаваемые следы, однако таковые не описаны. Трудно предположить, какие естественные причины могли привести к исчезновению языка и диафрагмы рта. Известно, что водные обитатели, в особенности ракообразные, способны очень сильно повреждать трупы в весьма короткие сроки, но ни о каких рыбах или раках в ручье с талой водой не может быть и речи. Подозревать работу мышей тоже нельзя. В зимнее время мыши могут быть активны под снегом до 3 часов в сутки, но они не питаются промерзшей плотью (тем более вряд ли смогут съесть массу, многократно превышающую собственный вес, который исчисляется граммами). Трудно судить о кулинарных предпочтениях мышей и крыс, но хорошо известно, что они обычно объедают выступающие части головы — нос, уши. Если бы у Дубининой были отмечены такого рода повреждения, то исчезновение языка не выглядело бы столь подозрительным. Однако никто из группы Дятлова не имел следов повреждений кожных покровов мелкими животными (единственное исключение — труп Кривонищенко, кончик носа которого предположительно был исклеван птицами). На интернет-форумах озвучивалась версия о том, что промерзший язык погибшей мог отколоться при транспортировке и вывалиться из раскрытого рта, но иначе как наивным такое предположение назвать трудно. Промерзший человеческий труп имеет твердость дерева, но он не раскалывается как стекло и от него не отлетают кусочки при ударе. Во всяком случае, судебная медицина ничего не знает о том, что части промерзшего тела могут отваливаться при небрежной транспортировке.

В желудке погибшей эксперт обнаружил около 100 см3 «слизистой массы темно-красного цвета», попавшей туда, возможно, вследствие удаления языка. Ничего похожего на «пятна Вишневского» на слизистой желудка обнаружено не было, а при осмотре мозга было констатировано «плохое кровонаполнение» мозговых оболочек.

Таким образом, важнейшие объективные признаки глубокого переохлаждения обнаружить не удалось. Более того, уши и пальцы на руках и ногах Людмилы Дубининой не были обморожены, что явно свидетельствовало о том, что к моменту смерти девушка если и страдала от холода, то лишь субъективно. Объективное же воздействие на состояние ее здоровья низкой температуры являлось далеко не критичным, и отнюдь не мороз и ветер убили Людмилу.

Совокупность сделанных судмедэкспертом наблюдений побудила его следующим образом сформулировать в заключительной части акта экспертизы причину гибели девушки: «Считаю, что смерть Дубининой наступила в результате обширного кровоизлияния в правый желудочек сердца, множественного двустороннего перелома ребер, обильного внутреннего кровотечения в грудную полость». То есть никакой связи с недостаточностью одежды в условиях пребывания на холоде смерть Людмилы Дубининой не имела. Поскольку мог возникнуть вполне уместный вопрос к эксперту об источнике фатального воздействия, Возрожденный вставил в свой акт следующий весьма многозначительный пассаж: «Указанные повреждения могли возникнуть в результате воздействия большой силы, повлекшей за собой тяжкую закрытую смертельную травму грудной клетки у Дубининой. Причем повреждения прижизненного характера и являются результатом воздействия большой силы с последующим падением, броском или ушибом грудной клетки Дубининой».

Очень интересный получился у товарища Возрожденного документ, и пытливый читатель вправе поинтересоваться у автора, будут ли у него комментарии. Поспешим заверить: о да. комментарии будут! Прямо в следующей главе…

2. Семен Алексеевич Золотарев, согласно акту судебно-медицинской экспертизы, был одет настолько хорошо, что мы вряд ли ошибемся, предположив, что нашли его практически в той же самой одежде, в которой он совершал лыжный переход. В его гардеробе не хватало лишь рукавиц и куртки-штормовки (все штормовки группы, как известно, оказались найдены в палатке).

На голове Золотарева были две шапки — тонкая вязаная спортивная шапочка из шерсти и меховая шапка-ушанка с кожаным верхом; на шее — шарф, там же, на шее, эксперт обнаружил туристическую маску на ремешках (аналог респиратора, который использовался для защиты носа и рта от вдыхания холодного воздуха при сильном морозе). Торс погибшего защищала хлопчатобумажная трикотажная майка, поверх которой была надета синяя майка с длинным рукавом (также хлопчатобумажная) и черный свитер (опять-таки хлопчатобумажный). Поверх свитера была надета спортивная байковая куртка на пуговицах. Как указал эксперт, две верхние пуговицы последней были расстегнуты, расстегнутой оказалась и пуговица манжеты правого рукава (момент немаловажный, особенно в контексте того, что речь идет о человеке, умиравшем, по общему мнению, от переохлаждения!). Наконец, поверх байковой куртки был поношенный жилет из овчины. Нижняя часть тела также оказалась защищена от мороза вполне удовлетворительно: плавки поверх сатиновых трусов, двое лыжных штанов и, наконец, брезентовые брюки-комбинезон, в заднем кармане которых была обнаружена размокшая газета. Во внутреннем кармане комбинезона — расческа и клубок ниток, в правом накладном кармане — луковица и монеты в 3, 5 и 15 копеек. На левой ноге шерстяной и хлопчатобумажный носки, на правой — один шерстяной. Кроме них, на Золотареве оказалась полноценная обувь, так называемые бурки — высокая, под колено, теплая обувь, обычно из войлока, реже — фетра, на кожаной подошве (действительно, по воспоминаниям Юдина, Золотарев не имел ботинок и во время похода носил самодельные черные стеганые бурки. Слово «самодельный» с данном случае смущать не должно: в те времена всеобщего дефицита мастера изготавливали обувь куда лучше советского заводского ширпотреба. Стеганые бурки, сделанные из нескольких слоев шинельного сукна и обтянутые брезентом, были легче и теплее обычных войлочных, но при этом не так намокали). На левом запястье погибшего находился компас. Известно, что Золотарев был найден с фотоаппаратом, но неизвестно, была ли в нем фотопленка (впрочем, можно сказать и иначе: мы не знаем, была ли найдена фотопленка, заправленная Золотаревым в тот фотоаппарат, который он постарался спасти). Не будет ошибкой сказать, что Семен Золотарев оказался первым из всех рассмотренных нами членов группы Дятлова, который был полноценно одет и обут. Единственная деталь одежды, отсутствие которой бросается в глаза, — это рукавицы.