Чтение онлайн

Я: Что говорили ваши родители о причинах гибели? Какие высказывали догадки?

Дубинин: Мама без конца повторяла: "ракета, ракета". Кстати, именно в то время мама работала секретарем Семихатова (нынешнего академика). В том самом заведении, которое тогда называли "башня".

Я: Вы тоже придерживаетесь "ракетной" версии?

Дубинин: Я бы сказал немного иначе. Совершенно точно, что ребята из группы Дятлова, среди которых была моя сестра, погибли в результате неудачных испытаний какого-то оружия. А вот что это было за оружие: бомба, оружие страха или еще что-то, не знаю. Также я не уверен в том, что ребятам помогли у мереть, хотя, конечно, в то время такое вполне могло произойти - государство строго хранило свои секреты. Для меня самое страшное, если подтвердится версия зачистки…

Я: На одежде вашей сестры обнаружено'значительное количество радиоактивных веществ. Этот факт и подвел вас к мысли о том, что причиной гибели непременно были военные испытания?

Дубинин: На ней был свитер Кривонищенко, по-моему. Говорили, что раз Юра работал в секретном институте, связанном с физикой, то и частицы всяких вредных веществ могли остаться на его одежде. Хотя мне кажется, что он вряд ли ходил на работу и в зимний поход в одном и том же свитере.

Еще есть одна версия, довольно складная, не помню уже, кто ее высказал. Дескать, когда произошел взрыв, то болванка ракетная прокатилась по склону и придавила последних четверых. Отсюда - страшные переломы и травмы…

Я: Вопрос очень больной, но я не могу его обойти. Что вы думаете по поводу отсутствия языка у Люси?

Дубинин: Я узнал об этом совсем недавно. Непонятно, но я не придаю этому особого значения. Есть более странные вещи - например, цепочка следов, тянущаяся по снегу. Если бы, как предполагалось следствием, дятловцы несли кого-то пострадавшего, то были бы совсем иные следы - будто волокли волоком. Ну кто бы стал нести тяжелого взрослого человека "по воздуху"?.. Много непонятного.

Я: Вы были на похоронах сестры?

Дубинин: Да, но они проходили уже не при таком количестве народа, как в марте, когда хоронили первых найденных. Последние четверо были в закрытых гробах, их даже родственникам не показали. Папа, правда, как-то пробился, за пару дней до похорон увидел дочь. И сказал нам с мамой: "А вам смотреть не надо".

–  Идите обедать, - позвала нас Татьяна - жена Игоря Александровича, и мы отправились за стол. Вадик, правда, пытался отказаться, но его жалкие доводы никто даже слушать не стал.

–  Если нужно, я могу дать вам Люсины записные книжки, - нерешительно сказал Игорь Александрович.
– Я готовился к нашей встрече и перечитал их заново. Там есть дневник, бывший с Люсей в походе - в том самом, последнем. И там в конце - одна любопытная вещь… Сами увидите.

Мне тут же захотелось посмотреть дневник, но это было бы невежливо. Игорь Александрович дал мне небольшую пачечку записных книжек - с истертыми корочками и ветхими страницами, исписанными карандашом и чернилами.

Объевшись, будто клопы, мы с Вадиком смотрели, как хозяйка разливает чай и режет торт. Торт был роскошный, назвался "Пятерик".

–  Потому что он из пяти компонентов, - сказала Татьяна.

Я еще раз подумала о том, что мне бы хотелось иметь таких родственников, как Дубинины. Но постеснялась им об этом сказать.

Мы просидели здесь еще час, я смотрела старинный китайский фотоальбом - черный, глянцевый, с аппликацией на обложке и папиросной бумагой между страницами. Со многих снимков на меня смотрела Люся - сначала крошечный ребенок, потом девчушка, девочка, девушка: с мамой и папой, с Игорем, с друзьями и одноклассниками, на отдыхе, в походах, в школе. Я всюду безошибочно узнавала милое личийо.

–  Люся занималась в школьном драмкружке, - сказал Игорь Александрович, - она очень этим увлекалась. И как-то раз ей досталась роль Снежной Королевы. Я потом много видел всяких фильмов по Андерсену - но ни одной Снежной Королевы лучше Люси не было. Она так здорово передала этот ледяной характер…

Игорь Александрович замолчал.

Бережно упаковав старые записные книжки в специально выпрошенный для этой цели пакетик, я попрощалась с дубининским семейством, и мы с Вадиком начали спускаться вниз по лестнице. Я с трудом сдерживалась, чтобы не начать чтение прямо в подъезде.

Ладно, в машине почитаю.

Вадик завелся почти бесшумно, и мы поехали по страшным березовским колеям обратно в Екатеринбург.

–  Сейчас пять пятнадцать, - сказал Вадик.
– Я съезжу по делам и ровно в девять, к гонке, буду у тебя.

–  Ага, - сказала я и покосилась за окно: уже полностью стемнело и расчет на "почитать" никак не оправдался.

Возле железнодорожного переезда мы снова встали. На этот раз, правда, тетка в оранжевой тужурке остановила нас не зря - издалека слышалось громыхание и пристукивание. Из темноты вырастал поезд.

–  Товарняк, - сказал Вадик и полез в карман. Вытащил десятку и протянул мне.
– Если товарняк идет, значит, надо держаться за денежку. Тогда будут деньги - их поезд привезет.
– Смутился.
– Это меня племянник научил.

Мы сидели в темноте и держались за денежку, каждый со своей стороны, а прямо перед нами мелькали темные вагоны неизвестного груза и назначения.

–  Три с половиной часа - не так уж и много, - сказала я свеженакормленному Шумахеру и сразу же отправилась к компьютеру. Документы сложила слева, как учили на машинописи. И открыла наконец первую из Люсиных записных книжек. Мне, конечно, хотелось поскорее прочитать последний дневник, но показалось, что правильнее будет пойти по порядку.

Первая книжечка, взятая мною, оказалась Люсиным песенником. В самом деле, ведь все туристы пели под гитару у костра, разучивали новые песни, и вот Люся записывала слова этих самых песен в светлокоричневый блокнотик, сейчас совершенно облезлый, а в 1959-м он, наверное, скрипел от собственной новизны и блестел корочками…

Края строчек, написанных бирюзовыми чернилами, поплыли, но текст можно было разобрать. (Кстати, это и не чернила никакие, а химический карандаш - такие были раньше. Я хорошо помню, как мы с братом в детстве муслили грифель химического карандаша, чтобы рисовал ярче. Во рту поселялся стойкий деревянный привкус, а в голове скакала сладостная мысль: если съесть такой карандаш, можно отравиться!)

ЕСЛИ НЕ ПОПАЛ В АСПИРАНТУРУ