Чтение онлайн

— Не успели набрать критическую дозу. Жить будем.

— Полноценной жизнью-то?

— И детей сможешь настругать, не боись.

Брезентовая палатка оказалась помывочной, вернее, дезинфекционной, в которой нас заставили мыться. Мы стояли под душем из какого-то остро пахнущего медициной раствора, не только падающего на нас сверху по подведённым трубам. Пара человек в защитных костюмах и шлангами в руках омывали нас тугой струёй, которая забиралась в такие места, что сразу вспомнились слова полковника, о том, что нас будут драить как проститутку перед свадьбой.

Хорошо, хоть не обрили. Хотя могли бы. И фиг бы ты, что с этим сделал. Ткнули бы автоматом в брюхо и вперёд с песней! Или могли бы пустить газ по тем же трубам, усыпить и сделать всё что нужно, провести манипуляции с нашими бездвижными телами. Но то, что с нами так не поступили, давало некоторую надежду на то, что нас не считают источником чрезмерной биологической опасности.

Но я был рад и такой возможности помыться. Очень хотелось смыть с себя не только афганскую пыль, и степную пыльцу чужого мира. Очень хотелось избавиться от следов пребывания в Долине смерти, в её мёртвом городе, где кроме пыли и непонятно как существовавших между жизнью и смертью манекенов ничего не было. Только пыль, тлен и мертвецы. Много мертвецов. Я столько сразу никогда не видел. Даже в кинохронике по Второй мировой войне, со всеми её массовыми убийствами в лагерях. Мертвецы, мертвецы, мертвецы. Кругом одни трупы.

И которых, наверняка, становилось с каждым новым посещением этого места всё больше и больше. Город забирал свою дань. Царица требовала очередное сердце. Иначе она просто не могла. Или не хотела, не важно.

Интересно как она там? Скончалась от полученных ранений, или мы лишь нанесли ей временный ущерб? Любой другой бы сразу коньки отбросил от такого переизбытка тяжёлых металлов в своём теле. Утопить её не получилось. Заморить голодом в саркофаге тоже. Может, нам всё-таки повезло?

Вода с дезраствором стекала по волосам, по лицу, по телу и утекала в сливное отверстие на пластиковом полу. Белая пена исчезает в стоке, а перед глазами стояли Дима, Санёк, Данила, студент… И та, что восстала из мертвецов, или вообще не умирала, если судить по царапинам на саркофаге и внутри него. Так, которая за каким-то чёртом пыталась попасть в мой родной мир, при этом заставив меня съесть свои красные ягоды.

А ведь она красива, подумал я. Как ни крути, но она реально красива. Башкой, конечно, тронулась от того приёма, что ей устроил местный люд, но при этом красоты своей не растеряла. И это спустя столько-то лет!

Всё-таки любопытно было бы узнать, какими были жители долины при жизни, на каком языке общались, как вели себя в обычной жизни. Проблема в том, что абсолютное большинство из них погибло в первые секунды катастрофы, а оставшаяся часть превратилась манекенов, которые, конечно, что-то там шепчут, но, кажется, они тоже не в своём уме, как и жертва саркофага, так что добиться от них вменяемого ответа на вопросы, скорее всего, будет невыполнимой задачей.

А может, стоит продолжить гонять контрабандистов по горам? Ловить караваны с оружием и наркотиками, и больше не соглашаться на подобные предложения, буде они поступят? Не вспоминать и не заикаться. И надеяться, что тебе позволят и дальше выполнять свои служебные обязанности и вести обычную жизнь.

Улыбка сама собой расползлась по лицу. Слава был прав. На самом деле, я уже принял решение. И если подумать, то сделал это почти сразу, как принял новую для себя реальность окружающего мира. Да, произошло это не сразу. Да, какое-то время считал, что меня таким замысловатым образом разводят. Хотя, казалось бы, зачем и кому это могло понадобиться.

— Не, я теперь без АСВК или аналогичной пушки вообще никуда не сунусь! — натираясь мылом и фыркая, говорил Слава. — Не-не, даже не уговаривайте! Только крупный калибр! Без него делать вообще нечего! Всё, хватит!

— А ты представил, как будешь таскать БК для неё? Или за тебя кто-то другой будет это делать? — задал резонный вопрос тот, кому громилы камнем перебили руку. Его, как и других, сначала тоже отправили на дезинфекцию, даже слушать ничего не стали, поэтому он кое-как намывал себя одной рукой, а вторая так и болталась, от боли спасал только укол обезболивающего.

— Ничего, Ангдрюха! Своя ноша не тянет! — Слава тщательно намылил голову остро пахнущим шампунем, закрыв глаза и сплёвывая воду. — Нужен хотя бы какой-то минимум. Сколько там в магазине — 5 патронов — четырёх магазинов хватит! Ну, можно ещё россыпью взять.

— А саму бандуру ты потащишь?

— Ты ещё противотанковое прихвати! — пошутил Анатолий.

— А что! — взвился Слава. — Может, и прихвачу! И вообще, пора бы уже подумать, чтобы в проблемных местах, на той стороне нас ожидал транспорт! Джип какой-нибудь, или квадроциклы, на худой конец! Да хоть что-нибудь! И схрон бы не помешал с боеприпасами.

Толик лишь отмахнулся.

— Чую, — возразил он, — мы не скоро ещё куда-нибудь отправимся.

Полковник мылся, молча сидя на раскладном стульчике, так как протез у него изъяли, и тоже отправили на обработку. Рядом к стенке был прислонён алюминиевый костыль. Выглядел полковник крайне уставшим и осунувшимся. Словно постарел сразу на несколько лет. Видно было, что он думал. Думал много и напряжённо.

Я почему-то ожидал, что строгий голос из динамика сейчас нас окрикнет: "Разговорчики!", но нет, ничего такого не было. Нас даже не заставляли ускорится, давая возможность намыться так тщательно, насколько это вообще было возможно. Очиститься от пыли чужих миров.

Если бы ещё дезинфицирующий душ не вызывал это гадское чувство дежавю, которое то и дело напоминало о себе. Словно это уже со мной когда-то было, словно уже стоял я вот также под струями горячей воды и смывал с себя заразу. Реально гадское чувство, никому не пожелаю. Так и свихнуться можно. Впрочем, сейчас оно уже не такое яркое, как было поначалу, особенно в Долине.

«Странники не врут!» — такими были твои последние слова, Даня.

Ну, может быть, и не врут. А я всё-таки постараюсь их обмануть. Попробую выкрутиться. Вдруг именно у меня получится? В крайнем случае, сделаю всё, чтобы прожить остаток жизни так, чтобы не было стыдно. Чтобы было, что оставить после себя.

После помывки рядом с нами вновь поводили дозиметрами, и вроде, остались довольны, и провели через отсек, где сверху и со стен светили ультрафиолетовые лампы.

И вот тут одного из бойцов, того что стал чесаться ещё после ночёвки среди мегалитов, ждал неприятный сюрприз: в лучах ультрафиолета засветилась целая гроздь мелких точек на его спине под левой лопаткой и руке. И, кажется, она еле заметно шевелилась.

Его сразу изолировали и увели в неизвестном направлении, а меня передёрнуло так, что чуть не вырвало.

Толик в задумчивости потёр подбородок и сказал, что такое уже бывало, и у них есть разработанные методы лечения, но карантин теперь может продлиться на неделю дольше. То есть сидеть взаперти предстояло три недели вместо двух.

В раздевалке, где нас ждал чистые комплекты одежды — нижнее бельё и комбинезоны — я ещё долго сидел, накрыв голову полотенцем и чуть не уснул. И только когда уже почти высох естественным образом, стал обтираться и надевать чистую одежду.

Нас было десять. Вернулись семеро. Интересно, такой процент потерь в руководстве считают приемлемым? Что-то мне подсказывает, что без них почти никогда не обходится.