Перевёрнутый мир
Шрифт:
Стеф и так отличалась немногословностью, а тут весь день молчала. Лишь несколько раз односложно ответила на вопросы Николь. У неё из головы ни как не выходило пророчество, о котором рассказал Тони. Хоть она вначале и восприняла это как бред, но спустя некоторое время её мнение изменилось. Уж очень непростые вопросы появились после его прочтения.
Вернувшись домой, девушки разошлись по своим комнатам, и поговорить удалось только во время ужина.
«И что же это за полулунья? И кто такая обращенная? А Ротауг, я о таком и не слышала. Кто же это такой? Одни вопросы».
«Какая-то она сегодня сама не своя, — думала Николь, поглядывая на озабоченную чем-то подругу. — И смотрит на меня так, будто я в чём — то провинилась. Что — то происходит, только вот что?»
— Я что-то опять сделала ни так? — спросила она, когда Стеф в очередной раз принялась её рассматривать.
— Все так, ты здесь не при чем, — вздохнула Стеф, — У меня не выходит из головы разговор с твоим отцом. Он нашёл в своих книгах пророчество, и мы никак не можем его разгадать.
— Что за пророчество? — насторожилась Николь.
– «Два полулунья сойдутся в Едином треугольнике, а отвергнутый — сотворит зло. «Обращенная камнем» смирит свою гордыню и отдаст её северным ветрам. Но не будет покоя, пока Ротауг не найдет себе подобного. И только тогда замкнётся круг и наступит мир», — на одном дыхании проговорила Стеф.
Николь некоторое время молча смотрела на неё.
— И что тут непонятного? — наконец пожала она плечами. — Полулунья — это нечистокровные волки, как Богдан. Отвергнутый — это кому не повезло в любви. «Обращенная камнем» — это чистокровная, которую ударили камнем или она попала под камнепад и умерла. А Ротауг — от немецкого «рот»- красный, «ауг» от «ауген» — глаз. Красный глаз. Это кто-то пьющий кровь, может даже не животных. Хотя предсказание было давно, он мог и изменить свою сущность.
— Ну, ты даешь, — только и смогла произнести Стеф, восхищенно качая головой. — Да тебе, как аналитику цены не будет. И подумала: «Есть в кого. Папочкины гены».
— Это все понятно, — проговорила Николь.- Только где теперь найти все эти персонажи. Если верить предсказанию, что только когда они все выполнят условия, воцарится мир. Хотя сейчас тоже не война. Может это какая-то аллегория?
Стеф не знала, что ей ответить. Она цеплялась за предположения Николь и пыталась представить хотя бы одного персонажа пророчества. Измученная всевозможными предположениями, она обреченно вздохнула.
— Надо пока оставить всё, как есть, — проговорила она, — решение придёт само. Завтра будем думать.
Глава 21
Но утром следующего дня поговорить не удалось. Стеф оставила ей записку, что отправляется на охоту.
«Давно пора», — подумала Николь, разрывая лист бумаги на мелкие клочки. В последнее время Стеф была молчалива и замкнута, отвечая на вопросы односложно и невпопад. Да и потемневшие глаза говорили о том, что она уже давно не охотилась.
Сегодня Николь нужно было ко второй паре. Она неторопливо позавтракала, потом долго выбирала одежду, прикладывая вещи к себе. Решив, что эта сумочка сегодня ей не подходит, она принялась копаться в шкафу, пока не подобрала подходящую. Удовлетворенно посмотрев на своё отражение в зеркале, она, наконец, вышла за порог.
Выйдя на улицу, Николь невольно зажмурилась: так ярко светило солнце. И хотя она уже давно примирилась с неприятными ощущениями, но каждый раз, выходя из помещения, надевала темные очки и закрывала глаза. Вот и сегодня, как только солнечные лучи заскользили по коже, она зажмурилась, но тут же открыла глаза. Говорить, что это вызывало неприятные ощущения, Николь не стала бы. Закинув сумку на плечо, она отправилась на занятия.
Идя по аллее, она обдумывала сегодняшний день. Нужно было много что сделать. И Стеф сегодня была ей не помощницей, занятия у неё были до самого вечера.
На площадке раздался собачий лай, и Николь остановилась, наблюдая, как пес ловит брошенный хозяином красный диск.
Почему-то появились мысли об охоте, хотя опираясь на свои ощущения, в этом способе добычи пропитания она не нуждалась. Человеческая еда вполне подходила её организму. Хотя иногда что-то накатывало: хотелось свежего мяса, отбивную с кровью или ребрышки, слегка прожаренные на гриле. И что касалось цвета глаз, в отличие от Стеф, он всегда оставался прежним — охряным и только в темноте её зрачки светились красным светом.
Внезапно она почувствовала на себе чей-то взгляд и насторожилась. В последнее время это происходило всё чаще. Но это был не тот контроль, который они обсуждали со Стеф. Да и её уроки по блокировке не прошли даром.
Это ощущение было другим: ненавязчивым и быстротечным. Как легкий ветерок, который подлетит, растреплет волосы, и вот его уже нет. Но каждый раз это заставляло её волноваться.
Когда она в прошлый раз сказала об этом Стеф, та лишь поспешила её успокоить:
— Не бери в голову, это бывает, особенно в твоем возрасте. Ты молода, хороша собой и невольно привлекаешь к себе взгляды молодых людей.
А в мыслях было другое: «Я знаю, откуда это ощущение. Это Алекс. Но говорить тебе об этом не буду. Не нужны нам сейчас лишние волнения».
Но Николь к её словам отнеслась с недоверием, слишком быстрым и наигранным был ответ. «Что-то ты подруга не договариваешь. Только вот что?»
Не замедляя шаг, она начала озираться. Вокруг ходили люди, но никто не проявлял к ней никакого интереса, никто не останавливал взгляд. Все спешили по своим делам и Николь, оглядывая их, пришла к выводу, что никто особого интереса к ее персоне не проявлял. «Может быть, я теперь ощущаю и повышенное внимание к себе? И это тоже ещё одно проявление моих способностей», — подумала она.
Успокоившись, она продолжила путь, но тут вспомнила, что так и не позвонила Богдану. Вчера она весь день пыталась до него дозвониться, но он был недоступен. Может сегодня получится?
Не останавливаясь, она набрала номер и продолжила движение, вслушивалась в ритмично звучащие гудки. Ответа не было.
«Может позвонить Алексу?» — подумала она и тут же почувствовала такое волнение, что непроизвольно сжала телефон так, что корпус треснул.
«Этого еще не хватало», — с сожалением подумала она, разглядывая испорченный аппарат. С дрожью в пальцах она принялась водить по экрану в поисках номера Алекса. Она с облегчением вздохнула, когда услышала звук зуммера. Значит, электроника цела.
И тут она услышала вдали такой знакомый ринг тон с телефона Алекса — группа Депеш Мод. Ей она тоже нравилась.
Озираясь в поисках источника звука, она невольно устремила свой взгляд вперед и тут же увидела Алекса, поднимающего с земли телефон. Тут же валялись батарея и корпус. Он с недоумением разглядывал развалившийся аппарат и пытался собрать его воедино.
— Это невозможно, — проговорила она, протягивая руку вперед. Он был так близко. И в то же время она понимала, что рядом его нет. Она тряхнула головой и видение исчезло.