Чтение онлайн

— Окей, — киваю я. — Пришли ссылку, я все оплачу.

И я ушел первым, оставив официанту данные карты для оплаты по счету. Судя по сумме, после моего ухода Вика долго пила шампанское и ложками ела икру. Но мне так даже легче.

***

На второй этап конкурса собирается всего двадцать человек. И это производит впечатление. Отсеяли больше половины! И хотя сегодня нас собрали в другой аудитории, кажется, все участники конкурса отметили, как поредели наши ряды. Лица у всех сосредоточенные и даже торжественные.

Замдекана Марина Алексеевна снова держит перед нами речь, рассказывая, как именно будет проходить испытание. Дикарев не пришел. Я страшно волновалась, не зная, как смотреть на него после той встречи в субботу. Но когда оказалось, что его нет, легче не стало. Сердце словно провалилось в желудок и уныло съежилось там в кислой лужице желудочного сока. Для меня словно все померкло. Но нужно сосредоточиться на конкурсе.

— Дорогие ребята! Хочу сказать, что ваши работы очень и очень порадовали нас, проверяющих преподавателей. Вы отлично справились с заданиями, некоторые из вас сделали не только основные, но и дополнительные, — замдекана стреляет в меня ласковым взглядом из-под очков, и я думаю, неужели я одна сделала это? — Сегодня мы пойдем дальше, и испытание будет сложнее. По результатам этого тура будет отобрано всего пять человек, которые пройдут дальше.

На этот раз в аудитории никто не вздыхает. Настрой изменился, все собираются соревноваться по-настоящему.

— Итак, сегодня переводим аудио. Основными языками будут французский и итальянский — это делается, чтобы по результатам двух туров составить полное представление о ваших навыках перевода. Но дополнительные языки тоже можно брать, как и в прошлый раз. И снова вам советую не делать этого, пока не справитесь с основным заданием.

Сегодня мы работаем онлайн. Для каждого сделали в облаке папку с файлами — записями разговоров на иностранных языках. Каждый нужно послушать, расшифровать и перевести как можно ближе к тексту. Слушаем в наушниках, переводим снова ручкой на бумаге.

— Марина Алексеевна, — ноет Юля Кожевникова с нашего курса, — ну можно, раз уж мы все равно онлайн слушаем, и переводить там же?

— Нет, Юля, нельзя. Во-первых, тогда будут разные условия у тех, кто пришел с ноутбуком, планшетом и телефоном — потому что с разных устройств набирать текст получается с разной скоростью. Во-вторых, проверка должна быть объективной, поэтому пишем на бумаге, где видны все исправления. Итак, я раздаю бумагу и ручки, достаем наушники и свои устройства. Остальные вещи убираем в сумки, сумки — под сиденья. Советую всем сосредоточиться.

Я затыкаю уши наушниками и включаю первую запись. Итальянский. Пара обсуждает, что готовить на ужин. Длительность трека — десять минут, с ума сойти. Надо действительно быть итальянцами, чтобы столько времени говорить о еде. Я слушаю запись, пытаясь решить, как лучше подступиться к заданию. Смотрю на соседей — кто-то тоже слушает, кто-то уже пишет. Да, тратить время на расшифровку текста глупо, лучше сразу записывать перевод. Итак, начнем…

Дверь аудитории открывается, и на пороге возникает Дикарь. Мое сердце ухает вниз, кровь начинает стучать в висках.

Я смотрю на него, как завороженная, но думаю, сейчас на него так смотрят все, кто сидит в аудитории. Он, впрочем, вообще не замечает, как все на него пялятся. Он смотрит прямо на замдекана, выражение лица жесткое, почти злое. Сегодня он снова в водолазке, но загар словно поблек, а под янтарными глазами залегли темные круги. Может, заболел?

Дикарь кивает Марине Алексеевне, проходит к ее столу и садится на второй стул. Что-то шепчет ей на ухо.

Я наконец отвожу взгляд и пытаюсь сосредоточиться на переводе. Баталия итальянской семьи в наушниках уже приняла форму яростной ссоры — как бы они там не передрались. Действительно, если мама, и бабушка, и даже прабабушка всегда по четвергам готовили ньокки, как можно внезапно заменять их рыбой? Всем известно, что рыбу в порядочных семьях едят по пятницам! “Ах, Стефано, ты такой ретроград! Еще скажи, что ты ешь рыбу по пятницам из-за того, что в пятницу постный день! Может, ты еще и в церковь теперь будешь ходить каждое воскресенье?” — вопит темпераментная итальянка, и я быстро пишу текст на бумаге, когда вдруг чувствую словно толчок.

Поднимаю голову — и натыкаюсь на взгляд Дикаря. Он мгновенно отводит глаза, но уже поздно: я заливаюсь краской. И конечно, он тут же снова смотрит на меня и отмечает это. Лицо его принимает странное выражение. Не могу его разгадать.

Если раньше он смотрел на меня с холодным интересом, то сейчас… мне кажется, если дать ему в руки пистолет, он меня с радостью пристрелит. Неужели его так задела наша встреча у секс-шопа?

Я невольно вспоминаю, что сегодня одета точно так же, как тогда — в то самое джинсовое платье и голубую водолазку под ним. Галка уговорила меня одеться в универ понаряднее, и честно говоря, мне это понравилось. Совершенно другие ощущения от себя самой. Но удовольствие от нового имиджа я получала, только пока не сопоставила две ситуации. Наверно, он думает, что я специально нарядилась в те же самые шмотки, чтобы намекнуть о незабываемом столкновении у магазина для взрослых. Господи, где была моя голова, когда я одевалась?! Я изображаю сосредоточенность, опустив голову как можно ниже, но запись в наушниках льется, а я не понимаю в ней ни слова.

Дикарь встает и, коротко извинившись перед замдекана, уходит из аудитории. Как будто между нами был натянут канат, который внезапно перерезали. Я глубоко вдыхаю и ищу на записи момент, когда перестала понимать итальянскую речь. Одна попытка, вторая, третья… сколько же я пропустила? А время, между прочим, дорого! Наконец, я нахожу момент про посещение церкви и запускаю запись снова. Ага, теперь там появилась еще и старушка. Обсуждают рецепт ньокки — пшеничные или картофельные? Соус томатный или сливочный? У бабулечки на записи такое смешное произношение, она одновременно шамкает и картавит. Да уж, постарались выбрать нам запись…

Мало того, что я теперь каждую ночь смотрю сны о Маше Свиридовой, теперь она лишает меня работоспособности и днем. Я мог не приезжать сегодня в университет — но с самого утра понял, что не смогу упустить шанс ее увидеть. Настраивался на дела, с утра сбросил пар в качалке, даже специально опоздал, чтобы не столкнуться с ней в коридоре. Но стоило войти в кабинет — и весь мой настрой как ветром сдуло. Она сегодня снова одета в платье, которое плотно облегает грудь и талию, и от этого зрелища у меня захватывает дух, как у подростка. Ведь это же просто — девушка! Обычная, самая обычная девчонка! А у меня сердце колотится в груди так, что я не понимаю, что мне говорит замдекана. Это никуда не годится.

Я смотрю на себя в зеркало над умывальником в мужском туалете. Слава богу, я не умею краснеть. Но все равно видок такой, будто я только что поднял 200 кг в становой тяге. Раз двадцать подряд.

— Дикарев, ты часом, не тронулся? — говорю я своему отражению. — Срочно переводи эту ситуацию в разряд повседневных проектов. И решай, как обычно.

Добиться ее. Трахнуть. Потом еще раз трахнуть. Потом трахнуть еще раз тридцать — и все, морок будет снят. В идеале, нужно успеть все это сделать до окончания конкурса. Если эту Машу придется брать на работу в СВЕТ, к тому времени роман между нами должен дойти до стадии, на которой я обычно прощаюсь с девушками. Я смогу работать спокойно, она получит должность, но при этом Шеф не уличит меня в служебном романе — для него греха страшнее нет. Значит, дело решенное. Ну, Маша, держись.

Разобравшись с темпераментным итальянским семейством, я открываю следующую запись в папке и обнаруживаю, что это запись флирта на французском языке. Пара прогуливается на кораблике по Сене и говорит о любви. Неожиданно. Но если вспомнить, что гаджет-переводчик, ради которого мы все тут мучаемся, будет ориентирован на молодежную аудиторию — в принципе, логично.

“J`ai perdu tout, alors! je suis noye, innonde de l’amour. Je ne sais pas si je vis, si je mange, si je respire, si je parle mais je sais que je t’aime” — страстно шепчет мужской голос на записи.