Чтение онлайн

***

Я наливаю чай в любимую кружку с котиком и в задумчивости подхожу к окну. Сегодняшний день выдался суматошным и странным. Никогда я еще не была в клинике, где лечатся состоятельные граждане. Стены там покрашены в красивые теплые цвета, в холлах висят картины в затейливых рамах, лифты сияют чистотой, а персонал приветливый и дружелюбный. Там нет вечных фикусов в кадках, которые обязательны в каждой бюджетной поликлинике — сколько я их насмотрелась, когда возила маму по врачам! Врач с внимательными и ласковыми глазами, который осматривал Аглаю Константиновну, ничем не похож на замученных жизнью, мрачных участковых у нас в провинции, и времени на пациента у него сколько хочешь — по крайней мере, так кажется. Но самое удивительное — это, конечно, сама старушка, для которой что этот врач, что шикарная машина с водителем — привычная повседневность, которой она не замечает. Интересно, она хоть представляет, как живут обычные люди — такие, как Маша, как ее мама? Она ведь даже из ума выжила не как обычные люди — забыла родной язык, это же надо! И эти ее разговоры... Я и подумать не могла, что женщина, которой перевалило за восемьдесят, может предаваться воспоминаниям о поцелуях! Выходит, крышесносная страсть из кино и романов случается на самом деле?

Я чувствую ладонями тепло от чайной чашки и прикрываю глаза, чтобы лучше вспомнить его прикосновения. Дикарь — ему подходит это слово. Несмотря на весь внешний лоск, в нем чувствуется что-то необузданное, сильное, властное. Интересно, он хотел меня поцеловать, когда обхватил своей мощной ручищей в лифте? А я, я бы этого хотела?..

***

Звук открывающейся двери прерывает мои мечты. Это Галка идет из душа с полотенцем на голове.

— Представляешь, Чеко предложил созвониться с видео! — говорит она возбужденно. — А у меня на голове такое безобразие, что я сказала: сегодня не могу, давай завтра вечером. Метнулась в магазин, купила краску, чтобы себя в порядок привести. Я отзывы на эту краску читала, она французская и вроде бы хорошая.

Галка садится на свою койку и озабоченно хмурится, разглядывая мокрые после мытья волосы.

— Что-то корни какие-то рыжие… — говорит она.

— Галь, да не страшно, сейчас высохнет и изменится цвет. Так же всегда бывает.

— Так-то да, — тянет Галка, — но что-то мне не нравится… обычно это по-другому смотрится.

— А цвет ты какой взяла?

— Пепельный блондин.

— Ты его уже пробовала? — спрашиваю я не потому, что невнимательна к людям, а потому, что за Галкиными экспериментами с внешностью уследить вообще невозможно. На моих глазах она была уже и брюнеткой, и рыжей, и даже фиолетово-зеленой.

— Нет… — удрученно говорит Галка, не отрывая взгляда от зеркала. — Это дорогая краска, я ее не покупала еще. Там вложена маска для нейтрализации рыжины, и я когда ее нанесла, еще подумала, что может, не надо так долго держать, как в инструкции написано… Она прям ярко-синяя, знаешь… я еле-еле от нее отмыла раковину… Нет, я так не могу, мне надо видеть, что получилось!

Галка вскакивает, хватает фен и яростно дует горячим воздухом на волосы. Честно говоря, волос у нее не так уж много, поэтому результаты эксперимента становятся очевидны почти сразу. Галка, которая на аватарке на сайте знакомств выглядит блондинкой в стиле Мэрилин Монро, стала сине-серого цвета — если, конечно, не считать удивительно противных по цвету желто-рыжих корней волос. Выглядит она, как…

— Это трындец!!!! Маша! Маш! Я выгляжу, как мышь! Как мышь, побитая молью!!! — Галка орет, не отрывая возмущенного взгляда от зеркала. — Что мне делать?

— Может, еще раз помыть голову? — неуверенно предлагаю я. Мое знакомство с окрашиванием волос ограничивается наблюдениями — за мамой, которая красится в каштановый, и вот за Галкой. Свои волосы у меня русые, я никогда их не красила. Весь мой уход — это помыть, дать им высохнуть да раз в несколько месяцев подровнять ножницами концы.

— Это стойкая краска, — стонет Галка… — Ее хрен смоешь! Мне трындец!

— Галь, ну что ты… Ну не переживай…

— Да! Не переживай! Легко сказать! Мы с ним месяц переписывались, он мне в итоге говорит “Хочу тобой полюбоваться, красавица”, а я… как я ему покажусь теперь? Я же как мышь больная!

Если честно, мне кажется, что Галка права. Новый цвет волос ей, мягко говоря, не идет. И поскольку волосы короткие, спрятать это почти невозможно. Прядки серо-желтого цвета прямо у лица, ну не в шапке же ей беседовать со своим ненаглядным?

Галка ревет и всхлипывает, я пытаюсь ее утешать, но это бесполезно:

— У него там вокруг такие девицы! Ты бы видела! Все красотки, как на подбор! — она всхлипывает и некрасиво кривит рот. — На их фоне я как эта… Я же ему и понравилась только потому, что я блондинка, понимаешь? В Испании это редкость! И вот теперь вместо блонда у меня вот это…

— А если перенести вашу встречу?

— Он сорвется сразу. Я уже чувствую. Ему надоело просто переписываться, он хочет общаться лично. Говорит, что купит мне билет, чтобы я могла к нему прилететь… — и Галка снова ударяется в слезы.

Через полчаса я пытаюсь сосредоточиться на переводе, который нужно делать срочно. Да, пока издательство задерживает гонорар, но рано или поздно деньги у них будут и они мне заплатят, а срывать сроки никак нельзя: один раз разочаруешь заказчика, и он к тебе больше не обратится. Сдавать перевод мне нужно уже через три дня, но мысли разбегаются, и я толком ничего не могу сделать. Я думаю то о Дикаре, то о новых сапогах, которые куплю на сегодняшний заработок, то о старушке Аглае Константиновне и ее дамских мудростях. “Кто о вас заботится, милочка?” Я сама о себе забочусь, дорогая фрау. И пока в моей жизни нет рук сильнее и надежнее, чем мои собственные.

Галка входит в комнату с мокрым полотенцем в руке и с глухим стоном валится на свою постель.

— Галь, ты как? — спрашиваю я.

— Мне трындец. Я перемыла их еще три раза. Лучше не становится… — Галка тихо всхлипывает, и я бросаю свой перевод, присаживаюсь к ней на постель и тихонько глажу по острым лопаткам, пытаясь ее утешить.

— Галочка, ну не плачь! Ну не плачь, дорогая! Все как-нибудь устроится!

— Ничего не устроится, — она плачет отчаянно, как ребенок. — Все зря. Все кончено. Со мной всегда так… я неудачница!

— Галь, ну ерунду-то не говори, — возмущаюсь я. — Ты студентка, ты учишься, ты молодец…

Рыдания становятся громче, и я понимаю, что сказала, видимо, что-то совсем не то.

— Галь, ну может, я могу как-то помочь?

— А? — Галка переворачивается на постели и я вижу ее залитое слезами лицо. — Да как тут помочь… Ну только если у тебя вдруг каким-то чудом есть деньги на парикмахера…

— А парикмахер с этим справится?

— Ну чисто теоретически, если я завтра с утра метнусь в салон, меня там нормально покрасят. Они умеют… Но это стоит тысяч пять, не меньше, даже на мою длину…

— Пять тысяч?

— Ну да, блонд — это недешево, — Галка мрачнеет, и я решаюсь.

— Я заработала сегодня. Дам тебе денег, иди красься.

— Маша! — Она подпрыгивает на кровати, вцепляется с меня влажными от слез руками и обнимает так крепко, что у меня, кажется, сейчас кости затрещат! — Машка!!! Ну ты человек! Маша!!!! Я тебя обожаю!!!

— Тихо, тихо, не кричи, — я освобождаюсь от Галкиных рук и радуюсь тому, как просветлело ее лицо.

— Я отдам! Отдам! Через пару недель нормально? Мне родители должны прислать…