Чтение онлайн

Она кивнула:

– Не то что не ускользнуть – туда и войти будет куда сложнее, а пробиться силой и вовсе невозможно. Я этот район помню… Смотри, вот этот домик.

Место плана на экране заняло изображение одной из центральных городских башен. Не самой высокой, впрочем: всего девяносто уровней. Но весьма внушительной. И с очень непростыми подходами. Хотя нам это было безразлично: вдвоем на штурм не пойдешь даже и в куда более благоприятных условиях. Без оружия к тому же, с одним гребешком.

– М-да, – пробормотал я. – А скажи… Лиза! Ты что? Что стряслось?

Слова эти вырвались сами собой, потому что с Елизаветой явно что-то происходило: только что была энергичной, уверенной в себе красавицей, пусть лишь маской это было, неважно – а сейчас словно воздух из нее выпустили: съежилась на стуле, опустила голову, экран, что она поддерживала в воздухе, заколебался, вот-вот исчезнет…

– Болит? Что? Где?..

– Ничего, – проговорила она неохотно. – Не обращай внимания. Пройдет.

– Как это – «не обращай»? Что с тобой?

– Да просто – надоело все. Надоело! – повторила она зло. – Только тебе не понять…

– Что надоело?

– Все! Такая жизнь. Из одной передряги в другую. А я ведь тоже человек! И жить хочу. А не гоняться вечно черт знает за чем.

Это мне не понравилось. С такими настроениями на операцию не выходят.

– Лиза, я понимаю, но… Чего уж сейчас-то? Это такие… молодые настроения, а в твоем-то возрасте на первый план выходит дело. О нем и надо волноваться.

Она смотрела на меня, широко раскрыв глаза.

– Симон, а тебе сколько лет?

– Да тоже, знаешь… Не столько, конечно, но за сорок уже. Так что…

До сих пор я только теоретически знал, что у женщин настроение способно мгновенно меняться на противоположное, порой без всяких видимых причин. Но сейчас смог убедиться в этом на практике: Елизавета вдруг взорвалась – иного слова не найду – смехом. Зашлась от неудержимого хохота. Сперва мне показалось, что это истерика.

– Лиза, Лиза, да успокойся! Воды дать?

Она лишь махнула рукой, начиная успокаиваться. И все еще сквозь смех спросила:

– А мне сколько, по-твоему?

– Ну, знаешь, как говорится, женский возраст вслух не называется…

– Нет, ты назови.

Я мысленно сбросил ей лет пяток.

– Ну, где-нибудь полсотни?

– Тридцать один, – сказала она.

– Ну, это сейчас. Но вообще-то…

– Ты, Симон, профессионал – только в чем? Ты, значит, решил, что тогда я была натуральной, а сейчас работает только преображение? Ты точно определил – но наоборот. Преображение было тогда! Я-то думала, ты сообразил.

Господи Боже мой!

Хотя… Я ведь внутренне так и чувствовал! Честное слово! Подсознанием чуял, что… Недаром она сразу меня так оглушила, вернувшись к своему облику. Проклятая привычка идти за рассудком, пренебрегая той информацией, что дается чувством. А сейчас… Я ощутил прилив чего-то – радости? Воодушевления? Искать более точного названия я остерегся.

– Понял, Симончик, мудрец? Когда же мне еще и думать о жизни, как не сейчас? Тридцать один, Симон, а я в этом котле варюсь с шестнадцати. С двадцати лет – старухой.

– Прости, Лиза. Я дурак, конечно.

– Не дурак, но уж матерый романтик. А у таких либо черное, либо белое, но в глубине души – недоверие к тому романтическому, что вы исповедуете. Стремление – и сомнения одновременно. Ладно, в конце концов это твои проблемы. Самому тебе их и решать.

– И все же: почему именно сейчас это на тебя накатило? Тоска, переживание…

Елизавета вздохнула, экран в воздухе заколебался, пошел волнами. Она заставила изображение устояться – там все еще виднелось нужное нам здание, – кивнула на картинку.

– Верхние пять этажей. Видишь? А что там – знаешь?

Я помотал головой. Откуда мне было знать? Слишком мало я тут прожил.

– Храм любви, – сказала она. – Так это официально называется. А по сути – главная брачная контора в этом мире. Считается самым большим шиком – выходить замуж именно там. Или жениться, конечно. И вот я однажды… чуть не… И как раз там в последний миг все расстроилось. С тех пор я на этот дом даже не смотрела, старалась и мимо не проходить, не пролетать…

– Понимаю. Он передумал?

– Вот еще. Это я передумала.

– Почему? Разлюбила?

– Да вряд ли то была любовь. Увлечение сильное – да. Разницу понимаешь?

В этом я не был уверен – но с умным видом кивнул, чтобы не прерывать разговора.

– Но, – продолжала Лиза, – вовремя получила информацию: он выполнял задание, им надо было меня нейтрализовать и перевербовать. Ничего личного, только дело. Я тогда чуть с собой не… Но пришла в себя. После того и выбрала себе образ. Тот самый – с бельмом на глазу. А сейчас посмотрела – и вдруг все ожило. На миг только. Уже прошло, не волнуйся. Я в форме.

– Скажи, а… с ним что произошло? Ты…

Она покачала головой:

– Не знаю. Правда. Его тогда сразу же вывели – поняли, что засвечен. С тех пор нигде не возникал. Сменил маску, наверное.

Я ощутил облегчение. Мне почему-то неприятно было бы услышать, что она его сама и ликвидировала – хотя для профессионала это было бы естественным.

– Это прекрасно, что ты в форме, – сказал я. – Потому что…

И в это мгновение меня осенило. Снизошла, как говорится, благодать. Я понял. И продолжил, почти не запнувшись:

– Потому что ты и должна быть в форме для того, чтобы мы спокойно проникли к «Могучим».

Она искоса, снизу вверх, глянула на меня, подняла брови:

– Интересно: что это ты придумал?

– Да, собственно, это ты подсказала.

– Не тяни время.

– Свадьба!

– Вот как. Кто же это будет выходить замуж? И зачем?

– Чтобы без помех попасть в здание, конечно. Кто? Ты, понятно. Другими невестами мое агентство не располагает.

– Небогатая контора, откровенно говоря. А как с ассортиментом женихов?