Чтение онлайн

За город — там пастушки пели,

Там трепетал платок Рахели

В пустыне, на ветру сухом.

Иду с котомкою своей.

Дорога знойная пылится,

В босых ногах моих хранится

Вся память тех далеких дней.

Перевод Я. Хромченко 

Я всем довольна! Теснота

поможет мне мечтать о дали,

и есть у осени цвета

любви и золотой печали.

Стихов прекрасные цветы

взрастают из тоски нетленной,

а золотой песок пустынь

летит с горы Нево священной.

Перевод М. Яниковой

Это слабое тело,

это сердце, что полно печали такой —

станут прахом земным они чуть погодя,

частью почвы, и с нею дождутся дождя,

и, смеясь, взлетят высоко.

С благодатным дождем я прорвусь к небесам —

через почву пройду,

стены гроба поправ,

и тогда загляну прямо зною в глаза

я глазами трав.

Перевод М. Яниковой

Эта слабая плоть,

Это сердце печальное —

Это

Превратится в крупицы земли плодоносной

И в зной,

Пробудившись, возжаждет

Веселой струи водяной.

И потянется ввысь,

И пробьется к весеннему свету.

Напитавшись дождем,

Я воспряну, я вырвусь на волю

Из могилы глубокой,

Сквозь комья земли полевой,

И увижу я небо —

Кустами, цветами, травой,

И зажмурю глаза,

Обожженые зноем и болью.

Перевод Я. Хромченко

* * *

Пусть я десять раз сказала: "Хватит",

десять раз "Свободна!" — прокричала,

но оковы прочность не утратят,

и опять начнется все сначала.

Вновь на сердце длать твоя сожмется, —

и отпустит, дав воспрять надежде.

Сердце затрепещет и забьется —

а потом умолкнет, как и прежде.

Перевод М. Яниковой

Та, которая следом за мною займет

в твоем сердце чужие покои,

и насытится горечью, сладкой как мед,

едкой сладостью — следом за мною,

та, другая —

заставит меня позабыть?

Или все ж прибежишь впопыхах,

чтоб опять теребить

этой горечи нить,

что в моих вплетена стихах?

Перевод М. Яниковой

/Перевод М. Яниковой/

"И полюбила Михаль, дочь Саула, Давида... –

и презрела его в сердце своем."

Книга Самуила, 1, II

О Михаль, ты сестра мне —

ведь связь поколений крепка,

и еще виноградник

полынью сухой не зарос,

и на платье твоем

не поблек еще пурпур полос,

золотые браслеты твои

мне звенят сквозь века.

Не однажды я видела,

как ты стоишь у окна,

и свободу и нежность

твои отражают черты.

О Михаль, о сестра,

я ведь тоже грустна, как и ты,

и, как ты,

на презренье к любимому осуждена.

Перевод М. Яниковой

Только стук дверей, только лязг замка —

и стихают шаги в ночи.

И к чему мой зов, и к чему тоска,

если ты их не различишь?

Так поставь же, гордость, на сердце знак,

горечь, душу мою залей,

потому что я одинока так,

как слепец среди площадей.

Перевод М. Яниковой

Перевод М. Яниковой

Все я вам поведала теперь,

распахнула дверь.

В комнатах бродили чужаки,

указаньям следуя руки:

"Тут — пустые чаянья и месть,

а покой отчаяния — здесь.

Это — смотрит из угла

гордость, что растоптана была".

И случилось так:

ты был с ними, мой родной чужак.

Посмотрел, как все, и вышел прочь.

Я — в углу. Настала ночь.

"Вдруг", — мелькает мысль в тиши ночной, —

ничего и не было со мной?"

Те стоны мои в час нужды и печали —

от боли, от гнета оков, —

теперь ожерельями слов они стали

и белою книгой стихов.

Со всех тайников были сорваны дверцы,

расхищено то, что огнем

пылало в глубинах разбитого сердца,

в беспомощном сердце моем...

Перевод М. Яниковой

/Перевод М. Яниковой/

Когда я была девчонкой,

я часто бывала грустна.

Ходила в одежде черной,

играла совсем одна.

Пусть лет промелькнула стая,