Чтение онлайн

— Но от методов психологической войны защиты нет ни у кого.

— В точку, Андрей Ильич! Психотеррор против внутреннего врага — это единственное средство, которое мы, патриоты, можем задействовать во благо народа и страны. Это будет не гражданская война, а новая сталинская чистка госаппарата, во-первых, и общества, во-вторых. От ворья, тупиц и латентных революционеров.

Злобин обвёл взглядом пастельно-кремовый интерьер кабинета.

Коркин помял подбородок, пряча улыбочку.

— Да, да, да, Андрей Ильич. Очень комфортно рассуждать о социальной битве, сидючи в уютном кресле под охраной бывших спецназовцев и попивая кофе, купленный за разбазаривание стронция с молибденом. А как удобно рассуждать о спасении родины в думском буфете! О! Совершенно другое удовольствие, доложу я вам. Так и хочется его продлить на бесконечно долгий срок.

— Кажется, вы от ваших пациентов подхватили лёгкую форму цинизма.

— Нет, о психической санитарии я никогда не забываю. Это я вас проверял. — Коркин стал абсолютно серьёзным. — Андрей Ильич, ваш визит как-то связан с малопонятными смертями в Питере, Орске и Новокузнецке?

— Что вас заставило выдвинуть такую версию?

Коркин ласково, как врач на капризного пациента, посмотрел на Злобина. Нужной реакции не дождался. Злобин ни смутился, ни занервничал. Лицо так и осталось непроницаемым.

— Хорошо. — Николай Сергеевич опустил взгляд. — Насколько могу судить как специалист, по криминалитету нанесён мощный удар пси-оружием. Прокуратура прокручивает эту версию. Поэтому вы обратились к специалисту по данной узкой и весьма специфичной проблеме.

— Вы имеете в виду всякие излучатели, пси-лазеры и прочее?

— О, нет. Моя группа когда-то давно побаловалась психотроникой, но мы быстро отбросили эту забаву. Есть неопровержимые данные, что человек — есть самый мощный излучатель пси-энергии, который только можно создать. Все остальное будет… ну-у… Как протез руки, если вы понимаете меня. Так что, если вы интересуетесь машинками и пулялками, то не по адресу пришли. Я спец по человеческому фактору в психотехнике.

— Меня пока вполне устраивает уровень «человеческого фактора». Допустим, вы правы, и по криминалитету нанесён психологический удар. Что последует дальше?

Коркин отвалился в кресле.

— А вы почитайте мою книжку. Там все ясно прописано. Следующий удар будет нанесён по криминализированной бюрократии. И третий по криминализированному сознанию основной массы граждан. — Он пошевелил в воздухе пальцами. — Эдакая социальная лоботомия. Попытка калёным штыком психо-диктатуры вырезать из лобных долей мозга участок, отвечающий за криминальное поведение.

— И что же вы, Николай Сергеевич, дальше книжки не пошли? — не сдержался Злобин. — Ручки — вон как чешутся.

— Ирония ваша мне понятна. Но я лишь психолог-расстрига и придворный чародей. Сам страной рулить не обучен. Мне бы в советниках удержаться. — Коркин скрестил руки на груди. — Увы, я не нашёл достаточно «отмороженного» кандидата в диктаторы. По моему глубокому убеждению, подобную акцию способны осуществить только фанатики-смертники, для который идея выше собственной жизни и пролитой крови. Это должен быть узкий круг бессребреников, спаянных кодексом чести. Что-то типа рыцарского ордена. Таких психоматриц, увы, мне обнаружить не удалось.

— Жалеете?

— Да. Как патриот и как учёный.

Злобин закрыл папку.

— Спасибо за кофе. И за беседу. Последний вопрос, Николай Сергеевич. Набросайте психологический портретик главаря психоантифашистов, или психо… Черт, я уже сам запутался, кто тут кто.

— Ну… Это вы могли бы сделать и без моей помощи. — Коркин сложил ладони «лодочкой» под подбородком и на секунду закрыл глаза. — Он офицер спецслужб, имевший доступ к компромату на элиту страны. Он пережил духовную или, как мы говорим, астральную смерть. Он позиционирует себя хирургом, а не палачом. Он чрезвычайно религиозен, в хорошем смысле этого слова. Я имею в виду, что он считает свои действия миссией, возложенной на него Высшей силой. И он полностью осознает, что даже йота личного, «слишком человеческого», как выразился Ницше, привнесённая в миссию, означает смерть.

Злобин усмехнулся.

— Как говаривал мой друг — опер Калининградского угро, что зря гадать, поймаем — спросим.

Николай Сергеевич улыбнулся в ответ, но глаза остались холодными.

— Это карма вашей профессии, Андрей Ильич. Если бы не она, я бы рекомендовал вам устраниться от поисков данной… м-м… пси-матрицы.

— Аргументы?

— Запредельная опасность.

Злобин, свесив голову набок, посмотрел на Коркина, словно пародируя его ласково покровительственную манеру.

— Николай Сергеевич, дорогой… Хотите, скажу, что вас толкнуло на встречу со мной? Могли же сослаться на занятость, могли просто отказаться.

— Ну… Когда Генпрокуратура просится в гости, как-то не принято запираться на все замки.

— В точку, Николай Сергеевич! Это подозрительно, а главное — глупо. Потому что лишает возможности узнать, зачем напрашивались в гости. Не знаю, что там высмотрели у меня вы, но у меня сложилось впечатление, что вы находитесь в… Как там его? А! Глубоко проникающем внутреннем напряжении. На свои же грабли наступили?

Коркин через силу улыбнулся.

— Я свои грабельки храню надёжнее, чем «Союз-Атлант».

— С учётом степени плагиата, о которой вы меня просветили, никто не может сказать, его это грабли или соседские. Немецкие, американские, наши конверсионные или наши же, но по китайской лицензии смастыренные, черт вас, учёных, разберёт. — Злобин встал. — Будем искать.

— Андрей Ильич, последний вопросик, — сказал Коркин, протягивая руку. — Кто вам поставил такую мощную защиту?

Злобин задержал свою ладонь в ладони Коркина.

— Защиту? Батя, наверное. И дед с прадедом. Я же из казаков. У нас принято считать, если Богу не грешен, то царю — не ответчик. А уж царёвой челяди — и подавно.

Коркин, пряча улыбку, закивал.

Оперативная обстановка

Срочно

Секретно

Центр

Вскрыт оперативный интерес УНОДС Генпрокуратуры к литерному объекту «Санаторий».

По имеющимся данным, инициативный контакт сотрудника УНОДС Генпрокуратуры Злобина А.И. (присвоен оперативный псевдоним «Казак») обусловлен оперативно-розыскными мероприятиями по фактам массового заболевания в Санкт-Петербурге, Орске и Новокузнецке.

Аудиозапись встречи «Казака» с «Горностаем» отправляю в Ваш адрес с курьером.

По инициативе «Горностая» на объекте «Санаторий» объявлен «внутренний карантин».

Резолюция:

«Казака» — в разработку!

Срочно доложить план оперативных мероприятий.

«Д» — 1

17:32 (в.м.)

Чернокнижник

В кабинет беззвучно вошёл молодой сотрудник в белом халате.