Чтение онлайн

Папский нунций в Варшаве Иоганн Торрес, выполняя волю нового римского папы Александра VII, который сменил на престоле умершего Иннокентия, пояснил в Силезии Яну-Казимиру, что война шведов с Москвой — великое благо для Речи Посполитой. В этой войне будут ослаблены и шведы и Москва. Пусть только шведы крепко насядут — и Москве будет не до Украины. Отступится Москва от Украины, сама отдаст ее королю польскому. А пока что, советовал нунций, король всячески должен усыпить внимание московских бояр. Пусть эти дела вершит высокая шляхта. Пусть посольство едет в Москву, добивается перемирия. Нужно также отправить новых комиссаров к Хмельницкому; когда он увидит, что шведы идут на Москву, сам кинется королю в ноги. А турок бояться нечего. Папа сделал все, чтобы турки не выступили против Речи Посполитой.

От этих слов Ян-Казимир приободрился. Несколько опечалила только весть о бесславном походе орды, на которую возлагал большие надежды. И здесь этот схизматик Хмельницкий перехитрил короля. Орда ушла назад в Крым, так и не совершив задуманного. Даже ясырь не взяла. Снова придется слать упоминки в Бахчисарай.

Впрочем, король тужил недолго. Вскоре в Силезии начал собираться рассеявшийся было по иноземным герцогствам королевский двор. Появился далее маршалок Тикоцинский, который отсиживался в Саксонии, в имении своей жены.

1656 год обещал быть более счастливым.

Большое оживление было в этом году на дорогах Европы, Во все стороны, во многие государства мчалось множество курьеров, бродили монахи и миссионеры, ходили в дальние странствия богомольцы, ездили в рыдванах, под защитой кипы охранных грамот, иноземные негоцианты и советники коммерции.

Еще в конце прошлого года прибыло в Москву чрезвычайное посольство шведское с целью добиться подтверждения Столбовского мира.

Чрезвычайные послы — Густав Белке, Александр фон Эссен и Филипп фон Краузен — имели поручение добиваться, чтобы Москва подтвердила Столбовский вечный мир. Если они этого достигнут, значит, не в силах Московское царство защищать себя одновременно на севере и на юге. И тогда, не теряя времени, можно будет через Польшу и Украину прийти в Москву. А если не подтвердят Столбовского мира, тогда шведские послы во всех государствах объявят, что Москва мира не хочет, ибо кто же доподлинно знает, какой это Столбовский мир — правый или неправый?.. Пусть себе разбираются министры и короли в других государствах, кто нападает, а кто вынужден защищаться.

Густав Белке при первой встрече сказал боярам Куракину, Прозоровскому и Трубецкому, уполномоченным от имени царя вести переговоры:

— Польский король бежал. Теперь уже и государства такого, Речи Посполитой, не существует… А наш король со всею любовью и дружбой протягивает руку вашему царю — идти вместе походом для окончательного уничтожения Речи Посполитой.

Прозоровский внимательно оглядел кругленького, в короткополом кафтане Белке, хмурые, сморщенные лица фон Краузена и фон Эссена.

— Где король польский, того не ведаем. А что Речь Посполитая держава, в природе существующая, это всем ведомо. Если же король свейский к нашему государю дружелюбен и ласков по-братски, почему же тогда в грамоте королевской не прописаны полностью титулы государевы? Почему нет наименования его — царь Малыя, Белыя Руси, царь Литовский, а также царь Восточный, Западный и Северный?

Белке низко наклонил голову над столом, точно хотел положить ее на лист пергамента, который был перед ним. Заглядывал снизу в глаза Прозоровского — тот говорил быстро, так что толмач Посольского приказа дьяк Алмаз Иванов едва успевал переводить:

— Это нам обида. Царь этими титулами указывает, что северные земли — его. Земли по обоим берегам Невы, города Кокенгаузен, Динабург и иные — наши испокон веку. И вся Ливония наша.

— А писано в титулах государевых — повелитель Восточный, Западный и Северный, ибо в сих частях света, на востоке — наши царства Казанское и Астраханское, а далее на север — Сибирское. А что касаемо города Кокенгаузена, то это стародавний русский город и зовется Кукейнос, а это вы уже дали ему другое имя. Нева же по обоим берегам, с городами и селами — земля и вода русская. Кто же о том не знает! Ведь когда подписывали Столбовский мир, ваши комиссары тогда твердили, что и Новгород — город шведский! — сказал Прозоровский.

Фон Краузен побагровел. Белке схватился за ворот кафтана, точно он ему стал вдруг тесен, начал пить воду из кружки. Александр фон Эссен, потирая руки, заметил:

— Эти дела можно пока оставить, а начать нам сейчас с главного.

Прозоровский недовольно покачал головой:

— Каждый город русской земли для нас главное. Пока в этих делах к согласию не придем, говорить дальше пет возможности.

…Вторая встреча послов и бояр прошла еще менее успешно.

Густав Белке на этот раз взял с собой, кроме чрезвычайных комиссаров, еще и посла Августа Шурфа.

Главный чрезвычайный комиссар посол Белке сразу начал с того, что комиссары хотят собственноручно вручить государю королевскую грамоту и подарки.

— Государь теперь не в Москве и нездоров, — ответил на то Прозоровский, хотя послы знали, что царь Алексей в Москве, и о том, что это им известно, знал и Прозоровский. Из его слов шведские послы должны были понять: государь от них королевской грамоты не примет и Столбовскому миру подтверждения не будет.

Тогда Белке, поджав губы, заговорил сухо:

— Его величество король поручил нам сказать царю Алексею, что подданные его Хмельницкий и наказной гетман Золотаренко просятся под королевскую руку. И король наш брать их под свою руку не хочет, а предупреждает своего возлюбленного брата царя Алексея, дабы новым своим подданным веры не давал.

— Сии слова — навет! — резко проговорил Прозоровский. — Коли так, то почему же король и ваш канцлер Оксеншерна писали грамоты к Золотаренку? Почему слали комиссаров к гетману Хмельницкому и писали ему письма? Дьяк Алмаз Иванов, покажи высоким послам те грамоты и те письма.

Алмаз Иванов проворно развернул несколько пергаментных списков и положил их перед комиссарами. Побледневший Белке и растерявшийся Шурф прочитали их.

— Письма эти переведены неточно, — сказал после долгого молчания Белке.

— Алмаз Иванов, — снова заговорил Прозоровский, — покажи высоким послам не перевод, а подлинные грамоты.

Так же быстро Алмаз Иванов развернул перед комиссарами подлинные грамоты, написанные по-шведски, с подлинными подписями.

Несколько минут, растянувшихся, казалось, слишком надолго, в палате стояло напряженное молчание.

Первым нарушил его Густав Белке:

— Господа бояре! С этими делами мы не ознакомлены и о них будем спрашивать нашего канцлера господина Оксеншерну. А теперь позвольте спросить вас о таком: во многих краях ходит молва, что царь Московский хочет идти на наше королевство войной, — правдивы ли такие толки?

— Если такая молва ходит, то ее ширят люди, которые зло умышляют против нашей державы. А что ваш король неправду чинит нашему царству, сие все видят и знают. Почто к нашим подданным на Малую Русь шлет своих комиссаров? Почто подговаривает их отступиться от Москвы?