Перезагрузка
Шрифт:
– …Пойдемте, Игорь Васильевич. – Адвокат нетерпеливо потянул клиента за рукав. – Принимать солнечные ванны будете позже, когда с делами нашими скорбными разберемся. А сейчас едем – нужно продумать дальнейшую стратегию вашей защиты.
– Погодите, а как же?.. – Строгов недоуменно покрутил головой по сторонам и тоном капризного ребенка протянул: – Александр Моисеевич! Но ведь я же вас просил, чтобы вы предупредили Ольгу! Вы мне обещали!
– О, боги! Неужели десять суток воздержания для вас настолько невыносимый срок?.. Вон она, ваша Ольга Викторовна, в машине дожидается.
Вице-президент серьезной компании сфокусировался в направлении, обозначенном адвокатом, расплылся в довольной улыбке и, абсолютно несерьезно, даже как-то неприлично взвизгнув «Котёнок!», кинулся навстречу расфуфыренной девице, как раз выбирающейся из припаркованной неподалеку иномарки. Издав ответный животный визг, Котёнок рванул на сближение и через пару секунд воротником повис на шее экс-узника, изголодавшиеся руки которого мгновенно сомкнулись на том месте, где у животных обычно начинается хвост…
М-да! Пожалуй, даже жены декабристов в подобных ситуациях вели бы себя много сдержанней.
– …Господи! За что мне это? – ворчливо пробормотал Штурм, косясь на слившуюся в любовном засосе парочку. – Посмотри, на каких конченых кретинов мне приходится растрачивать свое здоровье, свои таланты и множить свои грехи! И ради чего? Ради каких-то несчастных денежных знаков?.. Кстати! Надо будет добавить в статью расходов и эту его бабу. В конце концов, я подряжался в адвокаты, но не в таксисты…
– …Да, Витя, история, прямо скажем, с душком-с, – согласился Петрухин, резюмируя поведанное Брюнетом и наливая себе очередной стакан минералки.
– Какое там с душком? Да от нее за километр воняет! Ну чего, возьмешься, Борисыч?
– Значит, говоришь, дружка твоего… который Строгов… собираются на подписку выпускать?
– Адвокат уверял, что сегодня. Если, конечно, каких форс-мажоров в последний момент не возникнет.
– Не возникнет. Не переживай: пойдет твой вице-друг свидетелем.
– Думаешь?
– Уверен. Если, конечно, не расколят. Но я бы на его месте не раскололся.
– Значит – свидетель?
– Понятное дело… Ну так а от меня чего ты хочешь, Брюнет?
Виктор Альбертович вышел из-за стола, принялся возбужденно ходить по кабинету. Ковролин скрадывал звук шагов.
– Чего хочу?!.. Чего хочу? Правды я хочу. Меня же менты прессуют, меня в газетах полощут. У меня контракты под угрозой срывов. У меня была назначена встреча с губернатором – хрен! Отменили… ты понимаешь?
– Понял.
– Ну так возьмешься?
– Возьмусь. Считай, меня тоже позвал трубный глас.
Последние слова Петрухин произнес безо всякой иронии или, упаси боже, пафоса. Его и в самом деле поманил глас – но не коммерческий, как в свое время у Брюнета, а – ментовский. Довольно трудно объяснить, что это такое. Пожалуй, в чем-то сродни инстинкту охотничьей собаки.
– Что от меня потребуется? – тотчас поинтересовался Брюнет, привыкший решать вопросы делово и конкретно.
– На первом этапе немного: всю какая есть информацию по Нокауту, Игорю Строгову и охраннику… Как бишь его?
– Черный. Такая вот забавная фамилия. Офицер. К слову, у нас в офисе основной костяк охраны – флотские офицеры. Это мы по связям Игоря вербовали. Люди с высшим образованием, без хамства, без понтов. Хотя бы могут нормально пообщаться с посетителями…
– Толково придумано. Значит, запишешь мне координаты этого Черного. Далее – деньги на оперрасходы, на мобильную связь. Транспорт. Ну и… И – напарник. Одному это дело лопатить нереально.
Брюнет повеселел и снова упал в кресло, громко хрустнув итальянской кожей:
– С информацией просто: получишь все – от личных дел до общих сплетен. Хрен им между! С деньгами еще проще. Сколько потребно?
Сколько было Петрухину потребно, по правде сказать, он и сам не знал. А потому ляпнул наугад:
– Тысяч пять.
Брюнет покачал головой и достал бумажник. На столешницу легли десять пятисотенных зеленых бумажек. С напускным, хотя это было и непросто, равнодушием («Э-эх, кабы в уголовном розыске так легко давали деньги на оперрасходы!») Дмитрий сгреб купюры, сунул их в карман.
– Теперь, что касается транспорта… – Виктор Альбертович задумался. Впрочем, ненадолго: – А давай-ка ты строговского «опеля» забирай: хочешь, вместе с водителем, не хошь – бери пустую… Правда, сегодня я его в область отправил, но с завтрашнего утра, считай, он в полном твоем распоряжении… А вот что касается напарника – это ты, Борисыч, сам решай. Тут я тебе не советчик…
Спустя примерно час Петрухин вышел из офиса «Магистрали» с деньгами на кармане и с увесистой пластиковой папкой под мышкой…
Оставалось найти партнера.
И Дмитрий уже знал, где станет его искать…
Глава вторая
Где-то на севере еще оставалась светлая полоска, а с юго-запада на город уже тянуло низкие, косматые, как брови легендарного генсека, тучи. Потихонечку начинался дождь. И хотя плохая погода для бомбежки – самое то, Леонид решил, что на сегодня, пожалуй что, и хватит. Все равно всех денег не заработаешь, а он и без того отмантулил за баранкой без малого шесть часов. Опять же – жутко разболелись спина и шея. Не то что к непогоде, а скорее всего просто с непривычки: ведь к тому моменту, пока следователь Купцов не получил прокурорский пинок под зад и с треском не вылетел из органов, он не так уж и много времени проводил за рулем. Как-то всё больше на казенном транспорте перемещался. Ну а теперь вот, что называется, жизнь заставила.
Заложив полукруг на площади Стачек, Купцов вывернул на Старо-Петергофский проспект и через несколько минут нырнул в знакомую до каждой выщерблинки на кирпиче арку, зачалившись во дворе-колодце. В этом, на первый взгляд мрачном, без единого деревца, дворе прошли детство, юность и «университеты» Купцова. И, судя по отсутствию в обозримом будущем каких-либо «судьбообразующих» перспектив, здесь же грозили нагнать-настичь его зрелость, старость и прощальный вынос ногами вперед.
Ну да не будем о грустном!..