Пережитое
Шрифт:
– Выкладывайте все ваши предложения, пока еще можно внести исправления, требовал он от нас.
– Не говорите потом, что у вас было другое мнение, но его не приняли во внимание.
В ином свете предстал передо мной и Алексей Макарович Перемытов. Умный и опытный штабной руководитель, он вместе с таким же талантливым командующим артиллерией округа полковником Николаем Дмитриевичем Яковлевым очень искусно дополнял и развивал мысли Белова.
В ходе подготовки к маневрам я лучше узнал и ближайших своих помощников. Почти все они окончили Академию имени Фрунзе и обладали широким оперативным кругозором, хорошо знали свое дело. Особенно мне понравились В. Б. Борисов, В. С. Корнеев, И. О. Семенов. Наблюдая за их работой, я очень скоро отметил для себя, что они ни в чем не уступают командирам штаба Киевского военною округа.
Постепенно стала крепнуть уверенность, что служба моя здесь складывается, пожалуй, даже лучше, чем она могла бы сложиться в Киевском военном округе. У подчиненных не было оснований вспоминать о том, что их начальник совсем еще недавно сам был таким же, как они. А в штабе Киевского военного округа без этого навряд ли могло обойтись. Там у меня со многими командирами сложились очень близкие отношения, и кто знает, как бы они встретили меня после академии.
– Вы быстро вошли в новую роль, - подбадривал весьма благожелательно настроенный ко мне комиссар штаба К. Н. Березкин.
– Об одном помните: всякий начальник становится в десятки раз сильнее, если он тесно связан с партийной организацией.
Этому доброму совету я всячески старался следовать на протяжении всей дальнейшей службы...
Но вернусь к маневрам 1937 года. Чтобы обеспечить их посредническим аппаратом, Генеральный штаб командировал к нам много высшего и старшего командного состава из других военных округов, а также из военных академий, и в первую очередь, конечно, из Академии Генерального штаба.
На маневры прибыли представители ЦК ВКП(б) и Народный комиссар обороны. Были здесь посланцы и Главного политического управления Красной Армии, и правительства Белоруссии. Съехались многочисленные военные миссии из сопредельных государств.
По общему мнению, эти маневры наглядно продемонстрировали жизненность впервые разработанной у нас теории глубокой операции и заставили командиров всех степеней серьезно задуматься над тем, как надо и как не надо действовать на войне.
Однако не обошлось и без изъянов. Некоторые командиры, желая в лучшем свете показать Наркому обороны свои части и соединения, допускали, как принято сейчас говорить, послабления и условности. У таких командиров люди окапывались и маскировались без особого усердия (главным образом тогда, когда оказывались а поле зрения руководства маневров или старших посредников), заграждения применялись в редких случаях, причем их не строили, а только обозначали, разведкой и оборудованием бродов на реках или наводкой через них переправ войска не утруждались. Были случаи, когда некоторые части переправлялись через водные преграды по мостам, невзирая на выставленных там часовых и указатели с надписью: "Мост взорван".
Боязнь оказаться в хвосте толкала в отдельных случаях на такие более чем предосудительные поступки даже очень почтенных военачальников. И не привыкший щадить самолюбие подчиненных командующий войсками И. П. Белов совершенно незаслуженно обидел, пожалуй, лучшего тогда в Белорусском военном округе командира стрелковою корпуса комдива Л. Г. Петровского.
Войска Петровского с ходу преодолели реку Друть севернее Рогачева и устремились к Днепру. Однако Белов поставил их действия под сомнение.
– Ваша правофланговая дивизия переправилась через Друть и выдвинулась к Днепру таким же способом, как у Ноздрева шашка прошла в дамки, - заявил он Леониду Григорьевичу, явившемуся к нему с докладом.
– Ведь мосты-то через Друть "взорваны". Отведите дивизию обратно за Друть.
– Я провел ее не по мосту, а вброд севернее Рогачева, - возразил Петровский.
– Никакого там брода нет, - отрезал Белов.
– Брод там существует, и дивизия переправлялась через реку на моих глазах, я отвечаю за свои слова, - не сдавался Леонид Григорьевич.
– Нет там брода, - не повышая голоса, повторил Белов.
Покрасневший от негодования Петровский вытянулся, приложил руку к головному убору и неожиданно для всех присутствующих выпалил:
– Так точно, никакого брода через Друть нет, я вам солгал, дивизия переходила по мосту...
Четко повернувшись кругом, командир корпуса ушел, унося в сердце обиду на командующего. Белов мог ожидать всего, но только не этого. В сопровождении группы командиров из штаба руководства он тотчас же поехал по маршруту, которым двигалась дивизия, и, убедившись, что ее части действительно переправлялись вброд, с не вполне искренним удивлением проворчал:
– А ведь брод и на самом деле есть. Недаром Петровского так прорвало.
Затем, пытаясь свести дело к тому, что-де проверка проводилась лишь с воспитательной целью, добавил, нравоучительно обращаясь ко всем присутствовавшим при этом командирам:
– Всегда проверяйте подчиненных, и очковтирательство станет редким явлением...
Как уже упоминалось выше, под конец маневров планировалась выброска воздушного десанта, который должен был захватить в тылу у "противника" плацдарм за Днепром и обеспечить переправу через реку танкового корпуса и конницы. Однако Нарком обороны, незадолго до того бывший на маневрах Ленинградского военного округа, где выброска десанта из-за сильного ветра прошла не совсем удачно, вдруг запретил нам десантирование за Днепр.
– Вероятно, вы недостаточно убедительно докладывали, что выброска десанта необходима, - упрекнул я Белова.
– Попробуйте сами уговорить наркома, вас он, без условно, послушается, язвительно парировал командующий.
Однако, когда Нарком обороны посетил штаб руководства, Белов все же попытался переубедить его и привлек на помощь начальника штаба и меня.
– Отмена выброски десанта приведет к изменению утвержденного вами плана маневров, а это сейчас никак невозможно, - в три голоса докладывали мы.
– К тому же по прогнозу погоды большой скорости ветра в намеченное для выброски время не ожидается. И нарком уступил нам.
– Из двух воздушно-десантных бригад, подготовленных к десантированию, разрешение даю только одной бригаде, - сказал он.
– А за безопасность вы отвечаете головой.
Десант был выброшен успешно. С его помощью войска "красных" захватили плацдарм на восточном берегу Днепра, а затем прорвали оборону "синих" и устремились на Кричев, Гомель.
Мог ли я думать, что через четыре года на этих рубежах, примерно в таких же условиях, какие сложились для "синей" стороны, мне придется руководить тяжелыми оборонительными боями 4-й армии с прорвавшимися сюда фашистскими полчищами!
На маневрах я ближе познакомился с членом Военного совета округа армейским комиссаром 2 ранга А. И. Мезисом. Он не считал себя большим знатоком оперативного искусства, но зато был блестящим организатором партийно-политической работы в войсках. И это дало свои результаты.
– Всех порадовали глубина и многообразие форм политической работы на маневрах, - отмечалось на разборе.
Многим понравилась и сама концовка маневров, которая ни в каких планах не значилась и явилась своего рода сюрпризом. Это был грандиозный парад войск в районе Довска. Организатором его был сам командующий.