Чтение онлайн

Сейчас у скалы, тёмным силуэтом выступающей из воды на фоне чуть более светлого неба, возились две фигуры переговаривавшиеся-переругивавшиеся между собой на языке, чем то напоминающем собой шипение змей. Разговор велся на повышенных тонах, но теперь становилось понятно, почему ранее он показался Рину таким тихим: преобладающие шипящие и шелестящие звуки в речи двух незнакомцев влёгкую перемешивались с вездесущим ночным ветерком и таким образом гасили общую громкость.

Пока мальчик, боясь выдать себя лишним шорохом, напряженно высматривал лица, скрытые, как и вся фигура, под широкой тёмной накидкой, один из спорящих скинул капюшон, и силуэт поменял свой пол с неопределённого на мужской с интересной особенностью. Голову неизвестного венчали рога, чем-то похожие на оленьи. Выходя чуть выше того места, где находились заострённые уши, они разветвлялись на два видимых даже при скудном освещении от мерцающей в небе луны отростка, и заканчивались третьим, у самого основания имея уклон назад и оканчиваясь на десять сантиметров дальше и на пять выше головы.

Это явно был кто-то не из деревни. Если изначально у Рина ещё нет-нет, да и проскакивала мысль, что это пара перебравших самогона рыбаков, днём услышавших о его улове, а ныне двух слов не могущих связать, то теперь она была отметена окончательно. Не бывает обратной белочки, чтоб трезвому виделось то, что должно видеться пьяному, как не бывает и рогатых людей. Тем временем вторая фигура также сняла капюшон.

Луна, окончательно заскучавшая мелькать среди облаков, выкатилась на открытое пространство, ярче осветив местность под собой холодным белым светом и сделав лицо второго мужчины на несколько тонов светлее. У него рогов уже не было, как не было, впрочем, и молодости первого: спутник рогатого явно был старше своего подельника. Пока Рин рассматривал странных посетителей примеченного для ночной рыбалки местечка, те, похоже, пришли к согласию. Не одевая уже капюшонов, двое мужчин подошли к скале, и тот, что был старше, начал творить то, что можно было охарактеризовать только одним словом. Магия.

Пожилой, взмахом наказав рогатому отступить, выставил вперёд обе руки ладонями вперёд, а затем, набрав воздуха в грудь и расправив плечи, резко выдохнул, чтобы в тот же миг разразиться тирадой, состоящей сплошь из шипения, как если бы не человек стоял сейчас на поляне, а огромная змея, потехи ради сменившая облик.

Рин не видел лица заклинателя, так как всё еще продолжал лежать в траве на том же месте, от смеси испуга, удивления и восхищения забывая порой как дышать, но и глядя со спины многое можно было рассмотреть.

Руки, выставленные в сторону скалы, по ходу зачитывания заклинания начали тускло светиться, постепенно разгораясь всё ярче и ярче, освещая пространство вокруг скалы синеватыми всполохами творимой волшбы. Черты старика, а теперь видно было, что это старик, начали заостряться, на голове иллюзорной дымкой замерцали рога — длинный без ответвлений слева и обломанный от середины — справа, вокруг уже нестерпимо сияло от разлитой в округе энергии почему-то василькового цвета, как вдруг, с громким хлопком, всё светопредставление разом прекратилось.

Будто и не было только что пламенного змеиного спича, эмоциональности которого позавидовали бы многие политики, и не сиял над дальней частью острова приличный такой светоч синего оттенка, о котором будут потом слагать истории припозднившиеся пьянчужки. Только двое незваных гостей остались стоять там же, где были изначально. Старик слегка покачивался, но, тем не менее, не делал попыток обо что-нибудь опереться, продолжая твёрдо стоять на ногах. Только от его рук ещё продолжал идти синеватый дымок, напоминая о произошедшем ранее.

Вместе со своим спутником они сгрудились вокруг чего-то, отсвечивающего во все стороны белым, переливчатым цветом. Старик с рогатым пошипели друг на друга над неизвестным свечением, а после, взяв какие то предметы, похоже это свечение и испускавшие в руки, понесли их в сторону Рина.

***

Мальчик боялся и мускулом пошевелить. Его обнаружение представлялось неизбежным. Рин попытался отползти, скрыться среди бурьяна, но ноги не слушались. Две фигуры, словно жнецы погибели, надвигались на ребёнка, неся с собой неотвратимую кару за излишний интерес к своим персонам.

Сияющее нечто, отсветами игравшее на лицах незнакомцев, искажало черты лиц, добавляя жуткого гротеска происходящему. Глаза на лицах, обращённых теперь в сторону Рина, горели каким-то нечеловеческим огнём, походя в темноте на змеиные. Когда до места, где спрятался мальчик, монстрам оставались жалкие несколько метров, тот зажмурился, не в силах и дальше смотреть в глаза приближающейся смерти.

Секунды медленно тянулись одна за другой, наполненные липким страхом и чувством безысходности. Глаза Рин по-прежнему держал закрытыми, боясь увидеть перед взором что-то, что тут же оборвет его жизнь, или, того хуже, лица тех существ, которых он наивно принимал за обычных людей. Но шло время, а с Рином по-прежнему ничего не происходило. Всё так же щекотали немного отмершие ноги стебли льна, холодил лицо ветерок, с приближением лета имевший всё больше и больше тёплых волокон в гриве своих эфемерных волос, и только тот свет, что Рин видел в руках у незнакомцев, по внутренним ощущениям приблизился, и сейчас находился, казалось бы, в метре от паренька.

Прождав ещё минуты три, мальчик осторожно приоткрыл один глаз, чтобы восхищённо распахнуть второй и уже двумя уставиться на несколько десятков больших чешуек перламутрового цвета, сложенных в столбики аккурат напротив тех кустов, в которых прятался Рин.

Ему никогда не доводилось видеть такой большой чешуи: чешуйки не были копиями друг друга, но при этом все были размером с ладонь взрослого человека или чуть больше. Впрочем, и о такой большой рыбе в их озере мальчик не слышал. Но слышал о другом. И даже видел. Перламутровую пыль. Торговцы привозили как-то раз, несколько лет назад, пару сотен грамм этого товара.

Как оказалось, пыль была очень редким алхимическим ингредиентом, добываемым из каких то морских существ. Привёзший товар на Лиодор путешественник знал о направленности деревни, но не питал надежд продать высококачественный катализатор, а приехал докупить свежих трав для простых снадобий. На его счастье, когда он всё же упомянул про толчёный перламутр, ему попался алхимик из столицы княжества, приехавший на Лиодор за тем же, за чем и он, скупивший весь запас. На острове долго ещё ходили истории о безумце, купившем щепотку белой пыли по её тройному весу в золоте.

Фигуры в накидках тем временем продолжали суетиться, споро бегая от незаметной ранее ниши в скале, где лежало сейчас примерно столько же чешуек, сколько находилось около Рина, к приснопамятным столбикам, перекладывая туда всё те же чешуйки, продолжающие светиться во тьме ночи спокойным светом и отблёскивающие во все стороны оттенками перламутра. По мере этих телодвижений ниша, на деле оказавшаяся довольно-таки объёмной, пустела, а стопки чешуи около Рина росли.

При всей скорости работы, а хоть существа аккуратно перетаскивали по одной чешуйке за раз, но делали это очень быстро, неизвестные всё время держались очень напряжённо и реагировали на каждый шорох. Наверное поэтому, на очередной партии, когда со стороны одного из берегов послышались характерные всплески, приправленные лёгким магическим семицветьем, видным даже с наблюдательного поста, занятого мальчиком, оба они почти моментально бросились проверять, что там произошло. Только что старик аккуратно положил свою чешуйку к остальным, рогатый же более небрежно почти бросил свою ношу совсем близко к Рину. А затем отправился следом, к берегу, где вовсю резвилась сойка.

Рыба эта славилась на всё Великое озеро не только большой ценностью для алхимии и вкусовыми качествами, но и предельной осторожностью, с которой эти существа выбирали места кормёжек и нерестилищ для своих косяков. Подплывая к берегам островов по ночам, хитрые создания в течение предшествующего дня направляли в выбранном направлении несколько своих самых юрких и выносливых собратьев, чтобы те, сплавав к намеченному месту, подтвердили или опровергли его безопасность.

У рыбаков в данном случае ещё были шансы выловить сам косяк, потому что отсутствие одного-двух разведчиков при количестве около десятка рыбы замечали только к середине ночи, но вот во время нереста… То ли руководствуясь инстинктами, то ли банальной паранойей (с них станется) ушлые животные засылали на места икрометания максимум двух разведчиков, которые осматривали местность строго определённое время, после чего тут же возвращались назад. Не приплывёт обратно хотя бы один, и вся стая тут же срывается подальше от опасной точки, попадётся на крючок — отпускай, не отпускай — тот же результат.