Чтение онлайн

Я молчал.

— То-то же. Этот мир жесток и прямолинеен. Ты редко будешь встречать тех, кто в действительности захочет тебе помочь. И если ты слюнтяй, размазня и слабак, то сдохнешь. Другого выхода нет. Я встречала чистых, которые были рабами у нечисти. Это нормальное явление, хоть и редкое. Такие не заслуживают быть воинами.

— А может быть, им просто не повезло? В них были сила и дух, но его сломали, — возразил я.

— Нет. Настоящего воина нельзя сломить. Он несгибаем и непоколебим. Ты должен научиться слышать собственное сердце и ВИДЕТЬ. Ты уже бывал в схроне Древних?

— Если ты про место с кристаллом, то да, — ответил я.

— Это хорошо. Оно не единственное. Их много. Они хорошо спрятаны, но чистые находят их, ибо Путь ведет к ним. Только благодаря таким схронам ты сможешь стать таким же сильным как Дэд.

— А какой он? — спросил я.

— Дэд? — Кейт удивилась, — высокий, сильный, взрослый. У него седые волосы и такие же стальные глаза. Он мудрее Слепых, быстрее псов, сильнее медведя. Он — герой, от которого мечтает понести любая женщина. Даже я.

— Круто, — брякнул я и замолчал. Крики на улице стихли. Полог палатки приоткрылся и появился доктор.

— Не выжил, — коротко сказал он и исчез.

— Бывает. Скверна быстро захватывает южан. Мы думаем, что дело в температуре окружающей среды. На севере люди лучше ее переживают, — Кейт наложила в чашку картофельного супа, — поэтому именно там мы и набираем новых воинов.

— Но с людьми делает Скверна? — спросил я.

— Хороший вопрос, Чистый. Скверна — это проклятье. Оно появляется в виде маленькой родинки у новорожденного и начинает развиваться. С годами она распространяется. Сначала поражает кожу, может вызывать всякие наросты, пятна, язвы, раздражения, но потом… — девушка замолчала и принялась есть. Ее солдаты присоединились к трапезе. Я почувствовал как у меня бурлит в желудке и решил тоже отведать супца. Все-таки ужасы ужасами, а голод — не тетка. Он дядька.

— Потом Скверна поражает внутренние органы, и со временем добирается до мозга. Знаешь, что у человека есть такой орган в голове?

— Да, догадывался, — ответил я.

— И тогда человек превращается в настоящее чудовище. Он убивает своих близких, пожирает их и убегает на восток.

— На хера? — не понял я.

— Чтобы примкнуть к орде таких же как он, — ответил один из солдат, — я лично встречал ее. Дэд устраивал походы на восток, чтобы усмирить распространение Скверны. Такой бойни я больше никогда не видел. Даже под Москвой было не так. Совсем не так.

— Да, — подтвердила Кейт, — кто-то должен бороться со Скверной, иначе Орда придет к нам и поглотит всех выживших. Мы — жестоки, ужасны и чудовищны, но как говорил Дэд — “тот кто сражается с чудовищами, сам становится им”. У нас нет другого выбора.

— Мне пока не понять, — признался я.

— Да, пока ты сам не пройдешь через все это.

Суп мне показался недосоленым, но наваристым. Картошка, лучок, специи, и куски вяленого мяса, которые хорошо проварились. Наверное, это страусятина. Не человечина же.

— А вас так правильно Дэд научил разговаривать? — догадался я.

— Он самый, — Кейт кивнула головой, — мы быстро поняли, что чистые говорят иначе. Слушаешь их, вроде бы все понимаешь, но все равно как-то чудно. И мы стали учиться говорить также.

— А после очищения Скверна больше не возвращается? — уточнил я.

— Нет. Эликсир Дэда убивает распространение. Повторный процесс заражения невозможен. Ты, кстати, если хочешь, можешь переночевать сегодня здесь. Завтра мы разберем юрты, заберем все, что надо и вернемся в главный лагерь, а ты пойдешь своим Путем.

— Я вернусь в деревню, — ответил я, — спасибо.

Я прекрасно помнил, что путешествовать ночью весьма опасно, особенно на скутере. Так что предложение Кейт показалось мне вполне логичным.

Спал я нервно и часто просыпался. В ушах стояли крики убиваемых людей. Я вздрагивал, открывал глаза, вытирал холодный пот, приподнимался на локтях и осматривался. В юрте храпели дэдовцы. Рядом со входом сидели двое неспящих стражей. Из-за масок было непонятно, спят они или нет. Я закрывал глаза, бесшумно падал на подушку и тут же отрубался, чтобы через полчаса-час снова подскочить. А еще я честно боялся, что меня зарежут. От этих фанатиков можно ожидать чего угодно. Они все тут, сука, поехавшие. Весь вечер я держался как мог, но теперь просто охреневал. Мне даже плакать хотелось, но я сдерживался. Здоровый мужик, вроде бы не дурак, суровый по жизни, но епта, моя прошлая жизнь по сравнению с новой — это совершенно несравнимые вещи. То, что я считал жестокостью у себя в мире — не более чем детские шалости. Убить кошечку, ударить девушку, отмудохать придурка на байкфесте? Это жестоко? Это ссанина в уши. Здесь людей режут живьем на части и сжигают без капли сожаления. Насилуют, а затем убивают, а потом еще разок насилуют, потому что всем не хватило, или кому-то не нравится живая жертва. Продают в рабство, клеймят. Да тупо едят вместо страусов! Вот это мирок! И какой у меня выбор? Оставаться собой и пытаться сохранить былую мораль, или ассимилироваться и стать таким же маньяком как все эти бандиты? К сожалению, прямо сейчас я не знал ответа. Быть собой в таком мире нельзя. Убьют. Быстро и беспощадно. Но и скатываться до уровня этой всей нечисти мне тоже не хочется. Вот взять торгаша — южанина. Он же просто конченый! Ему привезли нормальную картошку, а он схватил Сурта, чтобы продать его в рабство. Тот подумал, что его подставили. Надеюсь, что они с Заком свалили, но учитывая тот факт, что ночью никто не приезжал — у них это получилось. А потом пришел я, и этот толстяк решил и нас схватить. Вот она жадность. А что в итоге? Сам сдох, сгорел заживо. Дочь изнасиловали и убили. И остальных членов семьи укокошили. Я думаю, что выстрел из ружья окончательно выдал наше местоположение. Потому что я не видел никакой слежки. И Зак тоже.

И вот такие ущербки тут почти на каждом шагу. Полный беспросвет. О каком прогрессорстве и героизме тут можно говорить? Да не хочу я никому из них помогать. Я просто хочу свой байк, цвета и свалить из этого мира. Точка. Мне глубоко насрать на то, кто кого режет, лишь бы не меня. Я просто должен выжить. И если мне придется убивать еще раз, а ведь придется — то я буду это делать. Весь этот гребаный мир не заслуживает ничего кроме гибели. Господь, жги, здесь никого не спасти. И это факт. Из всех, кого я встретил, мне помогли только трое — это Зая, Слепой и Зак. Первая потому, что ее попросили Слепые. Второй — потому что явно хочет меня поиметь и готовит для какой-то миссии. Ну а третий — с ним тоже все понятно. И вроде бы они молодцы, помогли, спасли, но осадочек все равно есть. И Кейт. Это вообще отвальная баба. Ей человека выпотрошить, что мне таракана раздавить. Плевое дело. И она меня отпускает только потому что я Чистый. Будь я одержимый Скверной — и все. Приехали. Скорее всего, меня бы уже изрезали ножом.

Я думал обо всем этом, прогоняя несколько раз подряд до самого утра, и очень устал. Конечно, я встал вместе со всеми, но башка была такая, словно ее ватой набили.

Дэдовцы уже готовили завтрак на улице. Все трупы они вытащили за пределы лагеря и сложили в кучу.

— Кто-то же должен подкармливать псов? — усмехнулся один из рядовых, заметив, что я наблюдаю за тем, как они носят тела.

Да, отличная забота! Прямо защитники собачек. Другие солдаты активно разбирали юрты. Они срывали ткань, скручивали ее, забирали все, что им было нужно или нравилось. Остальное скидывали в одну огромную кучу.

— Грузовик сломан, но мы слили с него всю горючку, — отрапортовал командир, подойдя к нам.

— Колеса открутите — они, вроде бы, неплохие. Кстати, Чистый, у тебя имя-то хоть есть? — спросила девушка, потягиваясь ото сна и крутя шеей по сторонам.

— Эмм, — я запнулся, — с именем у меня все плохо. Не подходит оно под ваш мирок. Над ним все смеются.

— Да? Ну и хрен с ним. Будешь просто Чистый, пока не выберешь себе нормальное имя, ну или не заработаешь кличку. Многие здоровые мужики типа тебя берут прозвища в честь оружия. Нож, Тесак, Дубина, Костолом, Секира.

— Только Мачете не бери, — отозвался командир, — это мое имя.

— Хорошо, — пообещал я.

— Тебе дать горючки? — предложила Кейт.

— Не отказался бы. Кстати, откуда ее берут? Это же спирт, да?

— Да, растительного происхождения, но с добавками. В чистом виде горючка пьется лучше, а от этой потом башка раскалывается.

— Еще на западе есть бензол. Его гонят из черной жижи, — сказал командир, — вот его вообще пить не стоит. Сдохнешь, но горит он лучше, особенно если в него очищайки добавить. Ее тоже не пей — ослепнешь.