Чтение онлайн

«Живее, псина! У меня нет времени ждать, пока ты там копаешься. Мне ещё награду у Малаака получать!»

Я отбросил в сторону боль, заталкивая её ногой куда-то в глубину души. Плевать на неё. Я отказываюсь умирать.

Отказываюсь.

Вновь раскрыв магическое зрение изучил доступную мне картину, и, наконец, увидел её.

Наши с Айнхэндером души соединяла закручивающаяся тёмная нить. Она появлялась у меня из груди, уходя куда-то за границу видимости. Канал, позволяющий этой твари управлять мной. Бесполезно долбиться головой в бетонную стену, пытаясь сбросить ошейник. Но в дверь… Не зря между нами протянута связь, и она работает в обе стороны!

Я вспомнил того дроу из Псов Войны и представил всепожирающее пламя, сотканное из теней. Моей ледяной ненависти хватило бы, чтобы сковать крепкой коркой всех недобитков из клана Буревестников. И она подпитывала огонь, жадно забирающий мои эмоции.

А в это время левая рука намотала на себя потроха и настойчиво потянула их наружу. На белый свет арены, пытаясь выполнить вложенную команду. От боли хотелось выть и лезть на стенку, но я всё сильнее раздувал пламя.

Моего топлива хватит на всех.

На всех вас.

И вы сгорите.

Сгорите!

И ты будешь первым!

Почти невидимый канал дрогнул и изогнулся, раздуваясь, как засорившийся шланг. Сквозь него пытались протолкнуть что-то настолько объёмное, что он вспух гребнем.

ТЫ ХОТЕЛ МОЮ ДУШУ?!

ОНА ТЕБЕ НЕ ПО ЗУБАМ!

«Что ты…»

Голос плетельщика душ оборвался.

И он завизжал.

Контроль вернулся так же резко, как и пропал. Змеелюд поджаривался изнутри. Его чешуя лопалась, выпуская из себя холодное тёмное пламя.

Я начал действовать в ту же секунду, игнорируя торчащую из огромной раны требуху. Меч, до сих пор зажатый в правой руке, наискось рубанул корпус противника. Клинок вспорол остатки кольчуги под металлический звон и влажный шелест разрезаемой плоти.

Айнхэндер отшатнулся назад, заливаясь кровью, и внезапно превратился в дым. Тёмные клубы рванули прочь, будто под действием мощного сквозняка. За один миг он преодолел десяток метров, материализуясь на удалении от меня.

— Как?.. — он не мог не спросить.

А я не ответил.

К чему говорить с мертвецом.

Боль и слабость девятым валом накрывали всё тело, но я побрёл к нагу, с трудом переставляя ноги. Голова, набитая ватой, соображала с трудом. Сознание помрачилось. Конечности оперировали машинально под действием вбитых в них тренировок.

Противник что-то скастовал, и до сих пор пожирающее его пламя исчезло. Змеёныш выглядел, как жертва, обгоревшая в страшной аварии. И всё же медленно под волдырями, лопнувшими пузырями, язвами и чёрной коркой проступала новая чешуя.

Змеи сбрасывают кожу, да?

Гадёныш направил на меня посох, но метательный нож отыскал его кулак, перерубая пальцы. Палка покатилась по песку под истошный крик. А я продолжал бросать ножи прямо на ходу. Увы, меня качало из стороны в сторону, как моряка, а потому лишь два из оставшихся четырёх достигли цели. Один вошёл в грудину, а второй в плечо.

Я почти отключился в этот миг, и понял, что без хила умру. Мне нельзя светить Улыбку фортуны, иначе спадёт маскировка Хамелеона. Придётся пойти на риск.

Первородные оковы выстрелили из земли, опутывая Айнхэндера. Сумрачные звенья обдирали отслаивающееся мясо с его костей, и наг надрывался от воя.

Эти десять метров стали моей Голгофой.

Я шёл целую вечность.

Ноги переступали, так и норовя уронить разваливающееся тело.

Голова падала на грудь, но упрямо сверлила взглядом чешуйчатую мразь.

Постепенно в голове частично прояснилось, и, коротко взглянув, я увидел, как потроха скрываются внутри. Вампирический эффект цепей откачивал жизненные силы у моего врага, заживляя страшную рану.

Стоило оковам рассеяться, как Айнхэндер попытался взорваться волной тьмы. Я считал это намерение в потускневших глазах, горящих от ненависти. Подобным образом он уже застал врасплох Фризоленту и Амидраэль.

Однако я был быстрее. Мой кулак впечатался в солнечное сплетение оппонента Ударом под дых. Того выгнуло, обрывая каст, но я уже активировал Осенний листопад. Этот танец получился самым неуклюжим и медленным из тех, что мне доводилось исполнять. В ногах не хватало той привычной молниеносной скорости. Координация рук оставляла желать лучшего.

И всё же раз за разом я вбивал кинжал в тело хрипящей от боли гниды.

— За ГидроПонику.

За Лизу.

Лезвие вошло под лопатку.

— За Фризоленту.

За Виктора.

Где-то внутри лопнула пробитая почка, и наг онемел.

— За Амидраэль.

За Анфису.

Я рывком перебил позвоночник, лишая его контроля над нижней половиной тела.

Плетельщик душ рухнул на песок кучей обожжённого и кровавого мяса.

Я проговаривал про себя имена тех, кого не мог назвать здесь и сейчас. Не при всех этих зрителях. Не при богах.

Еле слышное дыхание всё ещё портило мне настроение.

Вокруг того, что осталось, от Айнхэндера, вспыхнул защитный барьер. С краёв арены доносились крики, но мне было плевать.

Целители не отнимут его у меня. Не сейчас.

Присев на корточки, я приблизил своё лицо к обугленной голове. Настолько тихо, насколько вообще мог, я прошептал ему на ухо:

— А ты уже достал язык из задницы Арка?

И он вспомнил.

В его глазах мелькнуло узнавание.

Он вспомнил, кто бросил ему в лицо это же оскорбление в прошлый раз. Змеиные губы растянулись, чтобы выдать крик. Чтобы назвать моё имя. Но лезвие кинжала, окутанное Бронебойной заточкой, пробило барьер, а за ним и лобную кость, чтобы скрыться внутри покатого черепа.

Я провернул клинок в ране и подставил лицо тёплым солнечным лучам.

Мне было хорошо. На губах играла едва уловимая улыбка.

Фоном говорили комментаторы, но я прикрыл глаза, вдыхая горячий воздух.