Чтение онлайн

– Сядь в машину, - сказал газетчик, а затем вложил в маленькую ладошку монетку. – Получишь еще два раза по столько же, если тихонько подождешь внутри. Шапку отдам тогда же.

Хальруна тоже интересовало письмо. Крутя на пальце картуз с потертым лаковым козырьком, газетчик подошел к полицейскому и заглянул Дорену через плечо.

– Она не глупа, – произнес детектив, протянув записку Хальруну. – Она не выдала себя ни в разговоре с вами, ни сейчас.

Газетчик взял письмо и прочел на этот раз основательно, а не краем глаза из-за чужой головы.

«Моя дорогая!

Какая жалость, что ты осталась дома, ведь твоя поддержка была мне нужна, как никогда. Сложно описать, сколь утомительным оказался день! Один лишь вей Тильгаль порадовал меня (будь ты со мной, ты бы оценила сюжет и слог), зато новый гость проявил себя самым неожиданным образом... К сожалению, эта неожиданность не была приятной, а ведь ты, моя дорогая, предупреждала меня не приглашать роксбильца в приличное общество. Ты снова оказалась умнее, осторожнее и предусмотрительнее, чему я уже перестала удивляться. Предстать себе, этот человек ушел от нас еще до обеда, что было просто оскорбительно… Впрочем, не о ради мелких жалоб я тебе пишу. Прошу, дорогая, навести меня скорее, мне очень нужно тебя увидеть. Если только твоя мигрень прошла, приходи немедленно, прошу, прямо сейчас. Мне столько нужно с тобой обсудить! Твоя М. К.»

– Тильгаль? – уточнил Хальрун. – Зачем она упомянула именно этого марателя бумаги? Она сделала так нарочно, или он просто пришелся к слову?

– Хороший вопрос, вей Осгерт… Вы запомнили, о чем был тот отрывок?

– Вы про роман, которую читал Тильгаль? Кхм… Нужно будет его найти. Кажется, в названии было что-то про молчание...

В ответ на недоуменный взгляд Дорена Хальрун развел руками.

– Я предпочитаю книгам живых людей. Они интереснее.

– Но ведь вы слушали писателя только вчера. Дорогу к дому гадалки вы нашли даже в темноте, а название книги успешно забыли?

– Я его даже не запоминал, поэтому не мог забыть, – возразил Хальрун.

Детектив вздохнул.

– Неважно, вей Осгерт. Однако... Хотя книга может вообще не иметь значения, нужно изучить тот отрывок.

Дорен забрал у газетчика записку и начал вертеть в руках, как будто от переворачивания послания вверх ногами, его смысл мог стать понятнее.

– Из этого мало что можно узнать... Эй! Стой!

Детектив развернулся и замахал поднятой вверх рукой. Мальчик, оставленный без присмотра внутри машины, теперь со скоростью зайца удалялся от дома гадалки. Брызги вылетали из-под ног беспризорника – дороги Дельмонд не разбирал и чесал прямо по лужам. Он даже не закрыл за собой дверцу аппарата, и она до сих пор слегка покачивалась.

– Вы должны были присматривать за ним! – упрекнул газетчика Дорен, бросаясь в погоню.

Газетчик, конечно, никуда не побежал. Он остался возле машины и закричал:

– Стой, малец! Ты забыл шапку! И деньги!

Толку это не принесло. Дельмонд, не оборачиваясь, несся прочь и свернул в первую же подворотню. Безнадежно отставший Дорен по инерции пробежал еще несколько метров.

– Бросьте это, детектив! – крикнул Хальрун. – Все равно не поймаете.

Полицейский развернулся. Лицо его выражало досаду и разочарование.

– Хотя бы мы знаем имя мальчика, – произнес Дорен, переводя дух. – Вы хорошо запомнили его внешность?

– Внешность я запомнил, но вот имя... Я не уверен, что хитрец назвал свое.

– Верно... Вы правы, вей Осгерт. Почему вы не смотрели за ребенком?

Хальрун мог лишь развести руками.

– Прощу прошения, детектив. Я рассчитывал, что он захочет получить награду, но не учел страх улицы перед своим естественным врагом. Если бы вы не назвались полицейским, мальчик бы не сбежал.

Дорен как будто собрался ответить что-то резкое, но передумал и вздохнул.

– Главное, письмо теперь у нас. Ребенка можно будет поискать позже.

Кивнув Хальрун посмотрел на дом гадалки. Свет внутри еще не горел, как и в большинстве соседних особняков.

– Что теперь, детектив?

– Оставайтесь тут, – ответил Дорен. – Я найму другую машину и вернусь в управление. Детектив Тольм приходит обычно рано.

– Тогда я буду вас ждать здесь.

Хальрун вернулся в аппарат, спасаясь от утренней сырости, и вскоре заскучал. В машине газетчик не нашел ничего заслуживающего внимания, и даже почитать тут было нечего. Больше всего на свете Хальрун ненавидел безделье, поэтому для него не было ничего хуже слежки за домом, жильцы которого мирно спали.

Время шло. В некоторых домах затопили печи и зажгли свет. На улице появились люди (большая часть которых являлась приходящей прислугой), но к особняку Лаллы никто не приближался. Хальрун пытался напевать, пробовал по примеру Дорена что-то настукивать, но его единственным настоящим развлечением оставались мысли...

Полицейские приехали только через два часа, когда окончательно рассвело, и измучившийся Хальрун издали приметил фиолетовый корпус. Газетчик вылез наружу, оперся о холодный металлический бок своего аппарата, а затем стал наблюдать за приближением второй машины, где за штурвалом сидел знакомый усатый сержант. Маленькие глазки полицейского подозрительно стреляли по сторонам, и всякий раз, когда взгляд немолодого шофера попадал на Хальруна, журналист кожей чувствовал чужое неодобрение. Рядом с сержантом находился Дорен. Детектив что-то говорил водителю и несколько раз показывал в сторону газетчика.

Хальрун побежал ко второй машине еще до того, как она начала останавливаться,.

– Что-нибудь случилось? – спросил Дорен, распахнув дверцу.

– Ничего не происходило, никого не было, – бодро доложил Хальрун и стал наблюдать, как грузный Унер Тольм выбирается из аппарата.

Старший детектив не был по-настоящему толстым, но производил именно такое впечатление. Детектив Тольм казался сказочным великаном с грубыми чертами лица и рыжеватой бородой. Громадный рост в нем сочетался с похожей на бочку грудной клеткой и длинными мощными конечностями, а вечно раздраженное выражение лица удивительно подходило диковатому облику. Глаза у полицейского выглядели одновременно злобными, умными и проницательными.

– Посторонний? – рявкнул на Хальруна великан.

Газетчик привык к грубому отношению. Он не смутился и ответил со всей возможной вежливостью

– Я снова ваш свидетель. Здравствуйте, старший детектив.

– Я предупреждал вас о присутствии вея Осгерта, - заметил Дорен, по-ученически сложив руки за спиной и с безмолвным предупреждением поглядывая на Хальруна. – Вей Осгерт оказал значительную помощь в расследовании.

Газетчик часто закивал, уловив настроение Дорена (выражение лица детектива буквально умоляло молчать), а затем уже Унер смерил Хальруна нечитаемым взглядом. Журналист отметил, что смотрели на него с меньшей неприязнью, чем при прошлой встрече, но о причине изменившегося отношения мог только гадать.

– Я помню, что вы рассказывали, младший детектив. Под вашу ответственность, - рыкнул Унер. – Идем! Нечего ждать.

Из машины выбрались двое сержантов. В отличие от водителя, они были молодыми и сильными, а их лица выражали хмурую сосредоточенность и производили очень правильное впечатление неотвратимой тупой угрозы. Дорен выждал, пока оба молодца поднимутся на крыльцо, и подошел к Хальруну.

– Пожалуйста, вей Осгерт, – быстро зашептал он, – проявите благоразумие и не лезьте на рожон. Не подведите меня.