Чтение онлайн

Домик Гермеса теперь был не такой многолюдный, как прежде, потому что многие невостребованные ребята получили признание своих божественных родителей. Это происходило почти каждый вечер, и каждый вечер новые полубоги, ведомые сатирами, перебирались через границы участка. Обычно их преследовали какие-нибудь жуткие монстры, но почти все ребята благополучно добрались до места.

— Следующим летом все будет совсем по-другому, — сказал я. — Хирон предполагает, что ребят будет в два раза больше.

— Да, — согласился Гроувер. — Но место все равно останется наше. Старое.

Он довольно вздохнул.

Я увидел Тайсона — он возглавлял бригаду циклопов-строителей. Они теперь устанавливали на место огромные каменные блоки в домике Гекаты, и я прекрасно знал, какая это тонкая работа. На каждом камне были магические письмена, и урони циклопы хоть один блок, тот либо взорвался бы, либо превратил все в радиусе полумили в деревья. Я подумал, что это не понравилось бы никому, кроме Гроувера.

— Я часто буду в разъездах, — предупредил меня Гроувер. — Защита природы и поиски полукровок. Мы, наверно, будем реже видеться.

— Это мало что изменит. Ты по-прежнему мой лучший друг.

— После Аннабет, — ухмыльнулся он.

— Это другое.

— Да, — согласился Гроувер. — Конечно.

Ближе к вечеру я вышел напоследок прогуляться вдоль бережка, и тут вдруг раздался знакомый голос:

— Хороший денек для рыбалки.

В волнах прибоя по колено в воде стоял мой отец Посейдон в своих любимых шортах, потрепанной шапочке и тонюсенькой розово-зеленой легкой рубашке. В руках он держал удочку для глубоководной рыбалки, и когда он забросил приманку — грузило полетело чуть не на середину Лонг-Айлендского пролива.

— Привет, папа, — сказал я. — Ты чего пришел?

Он подмигнул.

— На Олимпе нам так и не удалось потолковать с глазу на глаз. Я хотел тебя поблагодарить.

— Меня? Это ты спас положение.

— Да. И тем временем они уничтожили мой дворец. Но знаешь, ведь дворец можно построить заново. Я получил столько благодарственных открыток от других богов. Даже Арес прислал, хотя, думаю, это Гера его заставила. Но все равно это приятно. Поэтому я хочу тебя поблагодарить. Я так думаю, что даже боги могут учиться всяким новым вещам.

Пролив вдруг начал закипать. На конце отцовской лески из воды появился громадный зеленый морской змей. Он бил хвостом и сопротивлялся, но Посейдон только вздохнул. Держа удочку одной рукой, другой он вытащил ножик и перерезал леску. Монстр ушел на глубину.

— Не годится для обеда, — посетовал он. — Маленьких приходится отпускать — иначе охотинспекторы жизни не дадут.

— Маленьких?

Он ухмыльнулся.

— Да, кстати, у вас быстро идет стройка новых домиков. И я думаю, это означает, что я могу признать всех моих других сыновей и дочерей и следующим летом прислать тебе новых родственников.

— Ха-ха.

Посейдон намотал на спиннинг остаток лески.

Я переступил с ноги на ногу.

— Ты ведь шутишь?

Посейдон заговорщицки мне подмигнул, и я так и не понял, серьезно он это сказал или нет.

— Скоро увидимся, Перси. И помни: всегда нужно знать, достаточно ли подросла рыбка, пора ее выуживать или нет.

С этими словами он растворился в морском ветерке, только удочка осталась лежать на берегу.

Тот вечер был последним в лагере — церемония вручения бусин за прошедшее лето. В этом году эскиз бусины делали в домике Гефеста. На ней был изображен Эмпайр-стейт-билдинг и крохотными греческими буквами, обвивавшими изображение, были вытравлены имена всех героев, которые погибли, защищая Олимп. Имен оказалось слишком много. Я надел ее на свой шнурок — теперь на нем были четыре бусины. Я ощущал себя старожилом. Я вспомнил первый свой костер. Тогда мне было двенадцать и я себя чувствовал совсем как дома. По крайней мере, это не изменилось.

— Никогда не забывайте это лето! — сказал нам Хирон. Он поразительно быстро поправился, но, галопируя перед костром, все еще прихрамывал. — Этим летом мы открыли в себе мужество, жертвенность и смелость. Мы не уронили честь лагеря.

Он улыбнулся мне, и все одобрительно зашумели. Я посмотрел на костер и увидел в нем маленькую девочку в коричневом платье — она заботливо лелеяла языки пламени, не давала им погаснуть. Посмотрев в мою сторону, она подмигнула мне красным сияющим глазом. Никто больше, казалось, не заметил ее, но я подумал, что, наверно, так и нужно.

— А теперь, — сказал Хирон, — ранний отбой! Завтра к полудню вы должны освободить ваши домики, если вы заранее не договорились о том, что останетесь с нами на весь год. Все незаконно оставшиеся будут съедены гарпиями-уборщицами, а мне бы не хотелось заканчивать лето на такой печальной ноте!

Следующим утром мы с Аннабет стояли на вершине Холма полукровок. Мы смотрели, как отъезжают автобусы и фургоны, увозя ребят назад в реальный мир. Несколько старожилов должны были остаться, а с ними и несколько новичков, но я направлялся в свою школу на второй год обучения — впервые в жизни я два года подряд учился в одной школе.

— Ну, пока. — Рейчел помахала нам рукой, закинув на плечо сумку.

Она переживала, но собиралась сдержать обещание, данное отцу, — отправиться в академию в Кларионе в Нью-Гемпшире. Раньше следующего лета ждать нашего оракула в лагере не приходилось.

— Все у тебя будет здорово, — сказала Аннабет, обнимая Рейчел.

Забавно, но в последнее время они с Рейчел подружились.

— Надеюсь, ты права. — Рейчел прикусила губу. — Но я немного беспокоюсь. Что, если кто-нибудь спросит, какие задания будут в следующей контрольной по математике, и я вдруг в разгар занятий по геометрии начну изрекать пророчества? Пифагоровы штаны во все стороны равны… Да не допустят этого боги!

Аннабет рассмеялась, и, к моему облегчению, на лице Рейчел появилась улыбка.

— Ну, — сказала она, — вы смотрите не ссорьтесь.

Пойми этих девчонок — она посмотрела на меня так, словно я был какой-то возмутитель спокойствия. Прежде чем я успел возразить, Рейчел пожелала нам удачи и припустила вниз по холму к автобусу.

Аннабет, слава богам, оставалась в Нью-Йорке. Родители разрешили ей поступить в школу-интернат в городе, и она, таким образом, могла провести зиму рядом с Олимпом и осуществлять архитектурный надзор за строительством.

— И рядом со мной? — спросил я.

— У некоторых такое самомнение. — Она повела плечом, но сплела свои пальцы с моими.

Я вспомнил, как она говорила мне в Нью-Йорке о желании построить что-то постоянное, и подумал, что, возможно, мы положили неплохое начало этому.

Сторожевой дракон Пелей обвился вокруг дерева под золотым руном и начал похрапывать. С каждым выдохом из его ноздрей вырывались струи пара.

— Ты думала о пророчестве Рейчел? — спросил я у Аннабет.

Она нахмурилась.