Чтение онлайн

– Что вы себе позволяете?

Бенджон откусил кончик сигары и сплюнул его на пол.

– Приятно познакомиться, Хелпман. Полагаю, нам следовало встретиться гораздо раньше.

Тот смотрел на него, не скрывая неприязни.

– Говорите, в чем дело, и покиньте мой номер!

Хелпману было лет тридцать пять. Узкое лицо с крупным носом и серыми глазами выдавало бурлящую внутри нервную энергию. Двигался он быстро и порывисто, то и дело отбрасывая со лба непослушную прядь. Телосложение у него было скорее женственное, особенно манера покачивать тяжеловатыми бедрами и двусмысленная застенчивая улыбочка. Однако голос у Хелпмана был глубоким, низким и превосходно поставленным.

– Хорош бы я был, заявись я сюда и не скажи, зачем, - Бенджон покосился через плечо, обнаружил стул и уселся, дымя, как паровоз. Садитесь.

– Нет, спасибо, я лучше...

– Сядь, черт тебя побери!
– рявкнул Бенджон.

Хелпман осторожно присел на краешек стула. Человек опытный, она сразу почуял опасность.

– Знаете, Хелпман, вы бы должны кинуться мне навстречу с распростертыми объятиями.

Ответа не последовало.

– Мы с вами заняты одним и тем же делом, и уже давно. Я не блефую. Антиквариат. Понятно, о чем речь? Я вывожу ваше барахло. Что скажете?

Бенджон пыхнул сигарой и положил ногу на ногу.

– Не понимаю, о чем вы, - покачал головой Хелпман.

Бенджон иронически хмыкнул.

– Имя Ахмада Малика вам что-нибудь говорит? Он действует через меня. Может, напомнить имена, чтобы освежить память? Как насчет Сарду в Париже? Постоянный покупатель, верно? Последний заказ был как раз от него. Вспомнили? А Перретти в Риме?

– Я их не знаю.

– Ну ладно, может, это и так. Но тут буквально все, кто хочет что-то вывезти, пользуются услугами Малика. И вы к нему частенько обращаетесь!

Хелпман поспешил прикрыть дверь в коридор. Он так плотно сжал губы, что они побелели.

– Продолжайте.

– А вам известно, что это незаконно?

Ответа не последовало.

– Отвечайте!
– рявкнул Бенджон.

Хелпман вздрогнул и с трудом выдавил:

– Не собираюсь...

– Да? Может, горло болит? Или язык отнялся?

Хелпман молчал, все сильнее бледнея.

– Ну вот что, приятель! Ты влип! Тебя посадят, и все забудут, что был на свете такой великий гений по фамилии Хелпман. А иранская тюрьма - штука хуже не придумаешь. Типам вроде тебя там приходится несладко. Догадываешься, на что я намекаю?

– Пожалуйста, потише!

– Я думал, ты ещё и оглох.

– К чему вы клоните?

– К тому, что тебе стоит внимательно меня послушать! Ты по уши увяз со своим древним барахлом.

– Поймите, здесь тонкие стены! И кто-то может вас услышать.

– Так что, шептаться будем? Вот что, Хелпман: во всем Иране только я знаю, куда отправлено твое барахло. У меня есть полнейший список, понимаешь?
– Баньон умел и любил блефовать.
– Надеюсь, понял, что без меня тебе конец?

Хелпман молчал.

– И если полиция меня распросит, ты будешь по уши в дерьме.

– Но и вы тоже, - буркнул Хелпман.

Бенджон искренне изумился.

– С чего ты взял? Я только свидетель. И ценный свидетель - ведь без меня им ничего не доказать. Так что у меня на руках все козыри. И я контролирую ситуацию. Тебе понятно?

– Тогда зачем весь этот разговор?

Бенджон вспылил и даже привстал.

– Ты каким тоном разговариваешь? Я спросил - понял?

Хелпман беззвучно шевелил губами.

– Я жду.

– Понял.

– Громче.

– Понял!

– Я не паршивый штатский, а сержант.

– Понял, сержант!

Бенджон откинулся на стуле, немного покачался, пыхтя сигарой и не сводя с Хелпмана пристального взгляда.

– Но я решил тебе помочь, Хелпман. Тебе этого не понять, но я так решил. Ты собираешься и впредь прокручивать такие штуки?

– Ну разумеется, сержант.

– Я так и думал. Значит, у нас общие интересы. Неплохо ведь звучит: общие интересы! Так вот, в дальнейшем иметь дело будешь только со мной. Понятно? И пусть Малик катится к черту. Лишние звенья не нужны. Ты роешь, я вывожу - нет ничего проще. И не советую меня дурачить.

Хелпман нервно хрустнул пальцами.

– Но как вы про меня узнали?

– А это не твое дело, - усмехнулся Бенджон.
– Запомни, у меня повсюду свои люди. Когда ты сможешь подготовить первую партию к отправке?

– Через неделю. Насколько я понимаю, Малик предложил вам постепенно переправить все?

– Так было до сих пор. На этот раз через него передашь только первую партию, ясно? Потом сошлешься на проблемы на раскопках. И остальное передашь прямо мне. Мне придется на пару дней уехать, но как только вернусь, мы возьмемся за дело.

– Да, сержант.

– Запиши мой телефон. База, 7176, добавочный 6091. Позвонишь в понедельник, шестого, ровно в полдень.

Бенджон подождал, пока Хелпман запишет, и потянулся за фуражкой.

– Надеюсь, мы договорились. И не пытайся играть со мной, Хелпман. Я тебя крепко держу за задницу. О Малике забудь. Если я узнаю, что ты был у него, полиция получит пару забавных штучек с твоими отпечатками и немало интересной информации.

– Я все понял.

– В понедельник, шестого, в полдень. Забудешь - тебе же хуже.

Бенджон распахнул дверь, стряхнул пепел на пол и оглянулся.

– Рад был познакомиться.

Едва он скрылся за углом, Хелпман закрыл и запер дверь и прислонился к ней, весь дрожа и сжимая ладонями виски. Потом тошнота и головокружение прошли, и он, пошатываясь, вернулся в комнату, где снова замер. Хелпман понятия не имел о существовании Бенджона, появление того стало страшной неожиданностью. Вспоминая свои жалкие попытки сопротивления, он содрогнулся от стыда и отчаяния. Не может быть, чтобы не было выхода!

Машинально покосившись на часы, Хелпман вздрогнул - он опаздывал. Набросив куртку, он бросился к выходу, но тут же вернулся и тщательно запер чемоданы и кейс. Повернув за угол, он вдруг замер - возле лифта все ещё стоял Бенджон. Хелпман хотел было вернуться, но тот его уже заметил. Одновременно открылась дверь лифта. Бенджон приглашающе кивнул.

– Извините, что заставил ждать, сэр, звонок не работает, - пояснил лифтер.
– Я уже сообщил в отдел ремонта.

Они вместе вошли в лифт и спустились в холл, не обменявшись ни словом.