Чтение онлайн

В зале воцарилось тягостное молчание, все взоры были устремлены на безумца, стояла напряжённая тишина. Доктор Диванэшенас нажал кнопку звонка. Вошёл санитар.

— Ну, парень, уведи Хамдоллу…

— А ты, сынок,— он повернулся к Хамдолле и положил руку ему на плечо,— не горюй. Сегодня же господа решат твою судьбу, и, бог даст, на днях будешь свободен.

Хамдолла бросился в ноги доктору Диванэшенасу:

— Да благословит тебя Аллах, господин доктор! Да осчастливит господь твоих детей!

Санитар взял Хамдоллу под руку, поднял его и с помощью другого санитара увёл из зала.

Доктор Диванэшенас победоносно выпятил грудь:

— Вы видели, дорогие коллеги, до какой степени укоренился в этом человеке комплекс неполноценности?!

— Совершенно верно!

— Этот юноша — несчастное существо, которое обошла судьба, и, будучи человеком уязвимым, он страдает, не имея того, что есть у других. В мире своих грёз он создал для себя несуществующего отца. Вы сами из его уст слышали, что таких поминок, как по его покойному отцу, не удостоился даже главный деревенский мулла Кербелаи Рамазан. (В зале раздался взрыв хохота.) В том же мире воображения он обручился с девушкой по имени Голяндам, стал владельцем двух быков и трёх коров. Вдобавок оказалось, что в его руках были и земля и вода. Затем в мире его грёз появился свирепый силач, которого — вы слышали? — даже староста боится. Этот образ является символом жестокости, насилия, беспощадности. Больной даже придумал для него должность: этот мифический образ воплотился в сержанта Хасана, начальника караула Ранджабада. Удивительно! Все четыре года он твердит одно и то же, до мельчайших подробностей! Эти пустые иллюзии настолько укоренились в его мозгу, что довели его до психического расстройства. Будучи душевнобольным, он стал опасным для окружающих, и жители Ранджабада, потеряв терпение, обратились к помощи представителей правосудия. Больного направили в дом умалишённых, причём диагноз, поставленный авторитетными в медицине лицами, основывается на его же собственных бредовых заявлениях.

— Совершенно верно, господин доктор,— вставил один из психиатров,— сама внешность этого юноши говорит о том, что он страдает комплексом неполноценности, а из-за того, что он был лишён жизненных благ и не имел работы, он потерял рассудок и дошёл до совершенно плачевного состояния.

— Итак,— потирая руки, подытожил председатель собрания,— как я уже говорил, я многие годы веду исследования в этой области и потому могу смело сказать, что девяносто восемь процентов наших душевнобольных — и тех, кто находится в клиниках, и тех, кто пока разгуливает на свободе, — личности того же склада, той же породы, что и Хамдолла. Все они разделят его судьбу. Комплекс неполноценности приведёт их в дом умалишённых.

…Последние слова доктора Диванэшенаса потонули в бурной овации, в которой дали выход своим чувствам его коллеги, специалисты по душевным заболеваниям. Продолжение дебатов по диагностике психических расстройств было отложено на следующее заседание.

Больше полугода околачивался я в одном двадцатиэтажном государственном учреждении в ожидании обещанной мне работы. За это время я так намозолил глаза сотрудникам, что они уже принимали меня за своего.

Как-то раз недалеко от подъезда этого учреждения нагнал меня незнакомый молодой человек лет двадцати и сунул незапечатанный конверт с какой-то запиской. Подумав, что это один из обычных профессиональных вымогателей, я собрался было, не читая, дать ему пару тумаков, но, присмотревшись к его опрятному виду и скромной внешности, понял, что ошибся, вынул из конверта записку и прочёл: «Уважаемый господин директор! Разрешите довести до Вашего сведения, что Ваш покорный слуга уже давно и тщетно ищет работу. Куда бы я ни обращался, я встречал неизменный отказ. Вчера, увидев Вас, я понял, что именно Вы являетесь тем человеком, который может помочь мне. Вы мне показались великодушным и добрым. Поэтому-то я и решился обратиться к Вам с просьбой взять меня к себе на работу. С искренним уважением Али».

Я взглянул на молодого человека, потом на записку, затем снова на беднягу и перечитал: «Уважаемый господин директор! Разрешите довести до Вашего сведения, что Ваш покорный слуга…» Пощипывая усы, я стал размышлять: «Что же делать? Если сказать ему прямо, что я не только не начальник, но даже и не служащий этого учреждения, что вот уже много месяцев подряд я днем и ночью слоняюсь по всем этим этажам в поисках работы, а меня все водят за нос, предлагая прийти за ответом то завтра, то послезавтра, тогда рухнет у него последняя надежда. Если же выдать себя за того, за кого он меня принял благодаря моей импозантной внешности и ежедневным визитам в это учреждение, то рано или поздно я все равно буду разоблачён как лжец. Задача была нелёгкой, и, пока я лихорадочно прикидывал в уме, как же мне поступить, с языка невольно сорвалось:

— А как тебя зовут?

— Под заявлением стоит моё имя.

— Ах да… вспомнил… Али. Чем же ты занимаешься?

— Если бы я чем-нибудь занимался, то не писал бы вам заявление.

— Ага, понял! Ты безработный?

— Да, господин.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать два.

— Военную службу проходил? (Сам не знаю, зачем я задавал вопросы, которые меня совсем не касались!)

— Я освобождён от военной службы как единственный кормилец.

— У тебя старые родители?

— Если бы они были молодые, я не был бы их кормильцем!

— Понял, понял! Так как, говоришь, тебя зовут?

— Ваш покорный слуга Али!

— Какое у тебя образование?

— Высшее.

— Чего же ты хочешь?

— Работы,— тихо ответил он.

Я поправил галстук, пожал плечами и уставился на расположенное напротив здание, делая вид, что размышляю, какую же работу ему предложить. В это время мне бросилась в глаза киноафиша. шёл фильм «Тайна Вселенной» с участием Джины Лоллобриджиды, Элизабет Тейлор, Берта Ланкастера… Прекрасный, должно быть, фильм — ведь участвует целое созвездие моих любимых актёров. Если бы у меня были деньги, я непременно сходил бы в кино. Ну да ладно, ничего, схожу в следующий раз, ведь картина будет идти долго.

— Кажется, я вас очень огорчил? — прервал нить моих размышлений звонкий голос юноши.— Извините меня, господин.

— Нет, нет, пустяки! Так вы говорили, что…

— У меня есть высшее образование, я освобождён от военной службы и попросил бы вас устроить меня на работу в это учреждение.

Я хотел было выложить начистоту, что я такой же, как он, безработный и ничем не могу помочь ему, но словно какой-то бес держал меня за глотку и не давал открыть всю правду.

— Хорошо, приходите сюда завтра около полудня,— наконец выговорил я.— А я постараюсь что-нибудь для вас придумать. Только скажите, пожалуйста, какая все же у вас профессия?

— Я имею дело с кистью и красками,— улыбаясь, ответил он. — Значит, вы маляр?

— Нет, я художник. Пишу пейзажи, портреты, занимаюсь графикой. Кроме того, я прекрасный каллиграф. Да, если у вас есть немного времени, я могу тут же на этом камне набросать ваш портрет!

— Нет, спасибо, благодарю,— перебил я его.— Идите-ка лучше домой и встретимся завтра.

Когда юноша ушёл, я подумал: «Что же я наделал? Зачем ни с того ни с сего обнадёжил его? Зачем скрыл, что сам целых шесть месяцев обиваю пороги этого проклятого учреждения?»

Всю ночь я не сомкнул глаз, поглощённый мыслями о судьбе несчастного молодого человека. Мне виделся бедный безработный художник, бесцельно слоняющийся, подобно мне, по коридорам этого злосчастного здания. Нет, во что бы то ни стало надо помочь ему!

Рано утром я отправился в учреждение и рассказал о вчерашней встрече одному мелкому чиновнику, с которым за время моих мытарств успел сблизиться.