Чтение онлайн

Впрочем, это не вполне определяло его состояние. Хотя физически он испытывал сонливость, разум его оставался ясным… пожалуй, даже кристально ясным. Просто-напросто в него запихнули слишком много информации разом, и мозгу трудно было усвоить ее.

Он сидел на небольшом помосте, окруженном стальными перилами и возвышающимся над центром управления флагманского корабля, глядя, как Допелле со своими людьми быстро и умело монтирует нечто, похожее на сильно увеличенную и модифицированную версию того, что Кейт видел на иллюстрации в научном журнале, издававшемся на Земле… на его Земле. Это был конденсатор Бартона. Именно в журнале видел он схему соединений и формулу, описывающую электрическое поле.

Мекки висел над работающими, над самым плечом Допелле, метрах в двадцати от Кейта. Однако он говорил с ним, голос шара звучал в его голове. Видимо, расстояние не играло роли для Мекки.

Кейт подозревал, что Мекки ведет не один такой разговор одновременно, ибо не подлежало сомнению, что беседующий с ним шар наблюдал за работой Допелле и его людей.

— Разумеется, тебе трудно понять это, — говорил Мекки. — Бесконечность вообще трудно понять. И все-таки существует бесконечное число Вселенных.

— Но где? — мысленно спрашивал Кейт. — В параллельном измерении или где-то еще?

— Измерение — всего лишь свойство Вселенной, — сказал Мекки, — и его можно отнести лишь к данной конкретной Вселенной. Впрочем, Вселенная — сама по себе являющаяся бесконечным пространством — всего лишь точка, безразмерная точка. На кончике иголки можно уместить бесконечное количество точек, следовательно, на нем столько же точек, что и в бесконечной Вселенной; или в бесконечном числе бесконечных Вселенных. А бесконечность, возведенная в бесконечную степень, остается бесконечностью. Понимаешь?

— Почти.

— Итак, имеется бесконечное множество сосуществующих Вселенных, среди которых находится и та, откуда ты прибыл. Все они одинаково реальны. Ты понимаешь, что означает это бесконечное количество Вселенных, Кейт Уинтон?

— Ну… и да, и нет.

— Это означает, что в этой бесконечности существуют все вообразимые Вселенные. Есть, например, такая, в которой эта сцена повторяется во всех деталях, за исключением того, что ты — или твой аналог — носишь черные башмаки вместо коричневых. Существует бесконечное множество подобных вариантов, в которых ты можешь иметь небольшую царапину на указательном пальце левой руки или, скажем, пурпурные рога и…

— И каждый из них — это я?

— Нет, — ответил Мекки, — ни один из них не ты; во всяком случае, не в большей степени, чем является тобой Кейт Уинтон нашей Вселенной. Я использовал неподходящее местоимение. Каждый из них является самостоятельной личностью, как здешний Кейт Уинтон. В данном конкретном случае существуют значительные внешние отличия… собственно говоря, полное отсутствие сходства. Однако и ты, и твой аналог здесь имеете примерно одинаковые биографии. Например, ты установил, что оба вы написали одни и те же рассказы. Также существует сходство между моим хозяином, Допелле, здесь и фанатом научной фантастики по фамилии Доппельберг в твоей Вселенной… но это не один и тот же человек.

— Если существует бесконечное множество Вселенных, — задумчиво произнес Кейт, — то должны существовать и все возможные комбинации. Значит, все должно где-то быть правдой. Я хочу сказать, что невозможно написать фантастическое произведение, потому что — каким бы невероятным оно ни было — нечто подобное непременно имеет где-то место. Так?

— Разумеется. Существует Вселенная, в которой Гекльберри Финн является реальным человеком, совершающим поступки, которые заставил его делать в своих книгах Марк Твен. В сущности, имеется бесконечно много Вселенных, в которых Гекльберри Финн делает то, что Марк Твен мог бы заставить его делать. Независимо от того, какие изменения мог бы внести в свои книги Марк Твен, все равно они оказались бы правдой.

У Кейта Уинтона закружилась голова.

— Значит, есть бесконечное множество Вселенных, в которых мы — или наши аналоги — монтируем устройство Бартона, чтобы побить атакующих арктуриан? И в некоторых побеждаем, а в некоторых проигрываем?

— Верно. И, конечно, есть бесконечное множество Вселенных, в которых мы вообще не существуем… то есть, не существуют создания, подобные нам. Такие, в которых не существует человек. Есть, например, бесконечное множество Вселенных, в которых доминирующей формой являются цветы, или таких, в которых не возникла и никогда не возникнет вообще ни одна форма жизни. И бесконечное множество Вселенных, которых мы не можем ни описать, ни представить.

Кейт зажмурился и попытался представить Вселенную, которую невозможно представить. Он вновь открыл глаза, когда Мекки сказал:

— В бесконечности должны существовать все возможные комбинации, следовательно, есть бесконечное множество Вселенных, в которых ты умираешь в течение следующего часа, пилотируя ракету, атакующую гигантский корабль с Арктура. Потому что именно ты будешь ее пилотировать.

— Что-о?!

— Ну, разумеется, добровольно. Возможно, таким образом тебе удастся вернуться в свою Вселенную. А ты хочешь туда вернуться, я ясно читаю это в твоих мыслях. Если решишься — у тебя будет шанс. Однако не спрашивай, удастся ли это в нашей Вселенной. Я не ясновидящий.

Кейт тряхнул головой, пытаясь собраться с мыслями. Оставался еще миллион вопросов, которые он хотел бы задать. Он начал с самого важного; может, теперь, когда он лучше разбирался в ситуации, ответ не покажется ему таким туманным, как в первый раз.

— Мог бы ты еще раз объяснить, как я здесь оказался?

— Ракета, направленная на Луну, вероятно, упала на Землю недалеко от тебя. Скорее всего, в нескольких метpax. Машина Бартона сработала. Это был не взрыв, хотя некоторые эффекты оказались похожими. Однако, изучив проблему, я вижу, что эффект действия электрического поля довольно своеобразен. Каждый, оказавшийся в центре вспышки, а не на ее периферии, не гибнет, а просто выбрасывается из своей Вселенной в другую, в одну из бесконечного их числа.

— Как ты можешь знать это? Ведь эффект Бартона — новинка для вас.

— Частично я вывел это из того, что случилось с тобой, а частично выяснил благодаря анализу, гораздо более вдумчивому, чем тот, который провели на твоей Земле, эффекта и формулы Бартона. Однако хватило бы только первого, даже без научного обоснования. Ты был там, а теперь ты здесь. Кроме того, в твоих мыслях я нашел объяснение, почему из всех возможных Вселенных ты оказался именно в этой.

— Ты хочешь сказать, это не было случайностью?

— Ничто не бывает случайно. Так произошло потому, что в тот момент ты думал именно об этой Вселенной. Точнее, о своем фэне, Джо Доппельберге, и гадал, о какой Вселенной он мечтает, какой вид Вселенной устроил бы его. Вот это она и есть. И это вовсе не значит, что данная Вселенная нереальна. Ни ты, ни Джо Доппельберг не придумали этой Вселенной, она уже существовала. Это просто одна из бесконечного множества Вселенных, именно такая, о какой ты думал в момент вспышки… точнее, такая, о какой, по твоему мнению, мечтал бы Джо Доппельберг.