Чтение онлайн

Нашлось и подтверждение тому, что Карол имел связи с Рикардом Элем и в последнее время встречался с ним неоднократно. Как только это стало известно сыщикам, ими была сформирована команда и направлена на его поиски. К счастью для оперативников, Лысого долго искать не пришлось, так как он продолжал жить по адресу, отмеченному в его досье. Это была двухкомнатная квартира в старом районе Калиопы, доставшаяся родителям Карола от его бабушки. Сейчас мать Карола, оставшаяся вдовой, жила в совсем другом месте, в одноэтажном доме в пригороде столицы. С сыном у нее были натянутые отношения и виделись они не чаще, чем раз в год.

Под покровом ночи полицейские подъехали к длинному трехэтажному дому, где должен был находиться Карол. Здание было построено в пятидесятых годах и по посеревшим бледно-желтым стенам можно было судить, что капитальный ремонт здесь не делался давно. Входов в дом было два и располагались они по краям лицевой стороны здания. Возле каждого из них из тротуара торчал фонарный столб, окатывающий тусклым светом стены, создавая какую-то мрачноватую и застылую атмосферу. Большинство жителей в доме были пенсионного или близкого к нему возраста, так что включать громко музыку или дебоширить было практически некому.

В квартире Молинери, находившейся на втором этаже, свет не горел. Вероятных объяснений этому было три: Карол спал, его не было дома или он вообще здесь не появляется. Полицейские надеялись, что он все-таки находится вверху и просто спит. Чтобы проверить так ли это, оперативники, караулившие у дома, решили пойти на хитрость: один из полицейских предложил позвонить на домашний номер Карола, если конечно он не был отключен, и изобразить пьяного мужчину, набравшего по ошибке не тот номер. Затея была принята единодушно и незамедлительно выполнена.

— Есть гудки… линия не занята, — шепотом сказал оперативник своему напарнику, держа мобильник у уха. Секунд через двадцать, в окне квартиры на втором этаже зажегся свет, и чья-то тень прошла в комнату.

— Алло… — раздраженно спросил сонный голос.

— Алло, — изображая пьяного, заговорил полицейский, — ей, Дани, это ты?… можно я к тебе на ночь приеду… а то я опять с женой поругался…

— Чего?! Кто это?

— Дани, ты что? Чего придуриваешься-то… я к тебе могу приехать?

— Нет тут никакого Дани… нашел когда звонить…придурок!

— Дани, ты чего? Я тебя как друга прошу…

— Меня Карол зовут! Нет здесь никакого Дани! Ты номером ошибся… пьяный козел, бля… — взбесился разбуженный Карол.

— Ой, мужик, прости… я думал Дани… извини!

— Не хрен по ночам звонить. Пей поменьше… бля… — Карол бросил трубку.

Полицейские вздохнули с облегчением — Карол действительно был у себя дома.

Связавшись с руководителями операции, сотрудники ОБОП продолжили наблюдать за старым домом. Через пару секунд после звонка свет в квартире Молинери снова погас. До рассвета оставались считанные часы.

Раннее утро следующего дня

Утреннее солнце облило город первыми бледными лучами. Оперативники, усталые от напряжения и бессонницы, готовились к решительной фазе. Все ждали появления фуры, нагруженной контрабандой.

По полученным данным она должна была пересечь таможенный терминал возле города Олесбент, расположенного у восточной границы Имагинеры. Задержание должно было произойти в момент разгрузки сигарет на имагинерской территории, — что являлось нарушением транзитного режима, — и передачи товара посредникам. Все готовились именно к этому. Сыщики не спешили с обысками и задержаниями, выжидая момент передачи, чтобы не спугнуть Рика и его соучастников.

Лысый проснулся в восемь утра. Для него это был весьма ранний час, так как по ночам он обычно скитался по барам, квартирам приятелей или любовниц, а днем отсыпался. Постоянной работы у этого мужчины, которому скоро должно было исполниться тридцать лет, давно не имелось, так что свободного времени у Лысого было вдоволь. Когда Каролу не доставало денег, он, все-таки, брался за какое-нибудь дело: некоторое время он работал вышибалой в клубе, шофером у одного криминального авторитета, потом телохранителем у другого. Пару раз Лысого даже нанимали, чтобы с его помощью выбить — в прямом и переносном смысле — долги (с чем Молинери успешно справлялся, но в итоге все-таки сел за решетку).

В тюрьме он успел познакомиться и войти в доверие к Рикарду Элю, что во многом предопределило его судьбу после освобождения. Выйдя на волю, Молинери долго не раздумывал над тем, стоит ли ему принимать заманчивое предложение Рика и связываться с табачной контрабандой. Прибыль, о который ему сетовал Эль, стоила риска снова оказаться в тюремной камере (по имагинерским законам за это можно было получить до четырех лет).

От Лысого требовалось делать две вещи: контролировать группу посредников, состоящей из четырех-пяти человек, которая забирала груз у курьеров, ввозивших сигареты в Имагинеру, и находить людей, которые за деньги были готовы на свое имя арендовать помещения для хранения контрабанды.

До сих пор Каролу казалось, что полицейские до него скоро не доберутся, и он успеет накопить приличные деньги. Однако, арест Омера и двух турков, тоже находившихся под покровительством Рика, заставило его серьезно задуматься, что делать дальше.

Посчитав, что на голодный желудок что-либо придумать будет трудно, Лысый пошел к холодильнику, стоявшему в кухне. Достав из него бутерброд в вакуумной упаковке и литровую бутылку апельсинового сока, Карол вернулся в гостиную и уселся перед телевизором. Ему должны были позвонить от имени Рика и сообщить о прибытии контрабандного груза.

Разжевывая холодный кусок бутерброда, Карол уселся поудобнее на диване и включил телевизор. На экране появилась симпатичная ведущая утренних новостей. Лысый обычно не следил за новостями и переключал сразу после анонса главных тем в начале выпуска. Он хотел нажать кнопку и переключить на какой-нибудь другой канал, но знакомое название, произнесенное дикторшей, заставило его отложить пульт.

Ведущая новостей рассказывала о каком-то скандальном журналистском расследовании: «газета «Нюз Ляйнер» вышла сегодня в печать с поистине шокирующим заголовком: «Террористическая сеть в Имагинере». (…) В статье говориться о сети исламских радикалов, которые на протяжении уже почти десяти лет беспрепятственно осуществляют деятельность в Имагинере. (…) Одному из сотрудников газеты удалось взять интервью у имагинерца, по происхождению являющемся наполовину арабом, который несколько лет тому назад был завербован и переправлен представителями этой сети воевать в Живицу — автономный край на территории бывшей Федерации Югоравия. (…) По его словам, тайно записанным на диктофон, с террористами его связал один из его друзей, оказавшийся приверженцем радикальных идей «джихада». (…) Он, как утверждал Фери, — так называет себя проинтервьюированный, — убедил его вступить в ряды «борцов за правую веру». (…) Подготовка молодого человека началась с посещений одной из городских мечетей, где помимо религиозных учений серьезное внимание уделялось беседам на политические темы, в частности, слушателей убеждали в том, что, цитирую, «мусульманам нужно объединятся и бороться против иноверцев, которые всячески угнетают и обрекают их на нищету, что кровь невинных мусульман не должна больше проливаться.» (…) Через три месяца курс теоретических занятий закончился и Фери предложили поехать в Албанию, в тренировочный лагерь исламистов, а после этого — прямиком на войну, в Живицу, чтобы на деле испробовать наученное. (…) На Балканы молодой имагинерец поехал от имени благотворительной организации MAF, под видом гуманитарного работника. (…) Через шесть месяцев Фери ранили, и он вскоре вернулся обратно в Имагинеру, восстанавливаться. (…) Герой интервью утверждает, что после возвращения домой он перестал общаться с членами подпольной организации и бросил радикальные идеи. (…) Фонд MAF, как показала справка, с 1997 года значится в списке террористических организаций ООН. Его председатель, Саллех Абдулла, является уроженцем Иордании, и по данным газеты продолжает находиться в Живице, чьи власти в середине девяностых предоставили ему гражданство и паспорт на имя Сали Абдуловича. В газетной статье приводится еще один шокирующий факт — человек с совершенно идентичным именем и гражданством является председателем ныне действующего благотворительного фонда JCFI, который имеет представительство и в нашей стране. (…) Эта организация, так же как и MAF в прошлом, собирает пожертвования, якобы, на нужды мусульман в Европе. Авторы статьи отмечают, что в Италии в прошлом месяце был задержан уроженец Алжира. (…) В квартире, которую он снимал, были найдены два пистолета, автомат, боеприпасы к нему и несколько килограммов химических веществ, обычно применяемых в изготовлении взрывчатки. У задержанного, кроме прочего, имелось и удостоверение сотрудника JCFI. Итальянские власти по этому поводу заявили, что алжирец, выдававший себя за посредника благотворительной организации, связан с исламистской группировкой, и найденное оружие и химикаты должны были попасть в руки террористов. (…) На территории Имагинеры JCFI работает с 2000 года, но, как отмечает «Нюз Ляйнер», до сих пор правоохранительные органы ни разу не проверяли эту организацию, несмотря на вышеуказанные данные. (…) Сотрудники нашего канала попытались до выхода в эфир связаться по телефону с директором Центра по Борьбе с Терроризмом Главного Разведывательного Управления, но пресс-служба Центра отказала нам в этом, ссылаясь на занятость директора. Мы попытаемся получить официальные комментарии при первой возможности…»

Лысый вдруг перестал жевать. Название JCFI было ему хорошо знакомо. Карол и его соучастники несколько раз разгружали и перевозили контрабандные сигареты, скрытые в коробках с логотипом этой организации.

Эта деталь раньше его особо не волновала, так как ему было все равно, откуда берется табак — для него главным было получить свою долю. Репортаж, увиденный только что, его серьезно обеспокоил — ему совсем не хотелось связываться с террористами. Карол даже задумался, стоит ли ему продолжать иметь дело с Риком и его контрабандой. Он посчитал, что после такого громкого репортажа полицейские точно займутся фондом, то есть, рано или поздно дойдут и до контрабанды.