Чтение онлайн

— В данный момент проводится внутриведомственная проверка деятельности ЦБТ, — стараясь сохранять полное спокойствие, ответил Остент. — Мы не допустим осложнения ситуации. Виновные лица понесут соответствующие наказания.

— Скоро начнется предвыборная гонка. Будет очень неприятно, если промахи ЦБТ станут фактором в предвыборной борьбе, — Одест снова стрельнул в директора ГРУ испытательным взглядом.

— Мы внимательно проверяем всех сотрудников Центра и их действия, чтобы не допустить новых ошибок и нарушений. Готовятся и новые кадровые перестановки…

— Некоторые журналисты твердят, что к смерти Швалька и Клоха причастны террористы. Что известно на этот счет? Остент, Нимиц?

— Подобная версия ничем не подтверждается, господин Одест, — ответил Остент.

— У нас тоже нет подтверждений этому, — покачал головой Нимиц.

— Я думаю, что следовало бы сделать официальное опровержение насчет причастности террористов и прекратить спекуляции, чтобы они не использовали это для своей пропаганды, — к разговору подключился Премьер Оневольт.

— По-моему, пока не выяснена истинная картина произошедшего, нам лучше придерживаться версии несчастного случая и не комментировать предположения об умышленном убийстве, — предложил Президент, не встретив возражений. — Что касается ЦБТ, к проверке их деятельности уместно было бы подключить и парламент, чтобы повысить объективность результатов проверки. Исходя из этого, я взял решение поручить Парламентскому комитету по безопасности провести расследование в отношении ЦБТ. Распоряжение я подпишу позже. И вот еще… где сейчас бывший заместитель Клоха? Его бы надо поставить под охрану, чтобы и с ним, не дай Бог, чего-нибудь не приключилось.

— Мы об этом уже позаботились. К нему приставлена круглосуточная охрана, — ответил Остент.

Встреча продлилась еще около часа. Участники успели обсудить и настроения общественности, вероятное развитие ситуации, то, как события в Имагинере будут восприняты за рубежом, меры, которыми можно было бы повысить общественное доверие к правоохранительным органам, и многое другое. После окончания дискуссии за столом в кабинете остались только Президент Одест в компании Премьера Оневольта, которые, усевшись друг напротив друга, начали что-то тихо обсуждать. Нечто, что не должно было дойти до посторонних ушей.

— Одест, здравствуй, — Министр обороны, неся в левой руке кожаный портфель, зашел в кабинет Президента.

— Здравствуй, Генрих, давай присядем и поговорим, — Одест вышел из-за своего рабочего стола и жестом пригласил министра в угол кабинета, где вокруг небольшого столика крестом стояли четыре плюшевых кресла.

— Как считаешь, все пройдет гладко?

— Да, я уже говорил с Вальмером (председателем Парламентского комитета по безопасности), так что от Комитета нам не стоит ждать неприятных сюрпризов. Там все сделают без лишнего шума. — Одест взял из рук министра Месчека папку, которую тот достал из портфеля, и вынул из нее две отдельных охапки листов, каждая из которых была сшита металлической скобкой.

— Бумага, которую ты сейчас держишь, предназначена для Комитета, — Месчек указал взглядом на документ, находившийся в руках Президента, — а вторая — лично для тебя. Я там пометку сделал. Потом прочитай и скажи, что думаешь.

— Вы с Таленбергом не подобрали уже подходящих людей?

— У нас есть несколько кандидатур, ждем только официального одобрения, — министр, вытирая носовым платком мокрое и покрасневшее от жары лицо, указал пальцем на документы, перелистываемые Одестом.

— Об этом не беспокойся, это моя забота. Ты только выбери надежных людей.

— Хорошо.

— Я все внимательно прочитаю и дам тебе знать. Вы там действуйте и не думайте о формальностях, — Президент положил документы обратно в папку и похлопал по ней ладонью. — Нужно уже взяться за дело по-настоящему, а то пресса и оппозиция нас скоро совсем доконают…

Первые дни июля 2002 года

В длинном коридоре одного из этажей Министерства Обороны Имагинеры на диване из искусственной коричневой кожи, у двери кабинета Министра обороны, сидели, точнее, ерзали, двое мужчин и ждали приглашения зайти в кабинет. Лица и движения рук и ног обоих мужчин выражали одинаковую степень нервности.

Имея в виду, что их ожидал разговор с самим министром, причем они не имели никакого представления, чем был обусловлен этот разговор и что, собственно, от них хотел услышать Месчек, было не трудно понять, откуда бралась эта нервность.

Мужчина крепкого телосложения, ростом под метр восемьдесят, сидевший ближе к двери, правой рукой, положив ее на мягкий подлокотник, подпирал подбородок и смотрел сосредоточенным взглядом на стену, время от времени смахивая пылинки с брюк или поправляя воротник рубашки. Его звали Михаэль Каман, и он был сотрудником отдела анализа информации в агентстве внешней разведки Министерства обороны.

Мужчину, сидевшего рядом с Михаэлем, звали Денис Хорх, и он также был сотрудником Минобороны и так же, как и его коллега, был выпускником военной академии, но был агентом не внешней разведки, а контрразведки. Он был немного выше ростом Камана и казался худее. Хорху было тридцать восемь лет, то есть на два года меньше чем Каману. Они знали друг друга и раньше благодаря общим знакомым в двух ведомствах, хотя и не были близкими друзьями, кроме того иногда засекались в ведомственной столовой или в каком-нибудь случайном баре или ресторане.

Ни тот, ни другой, пока не догадывался о чем пойдет речь в кабинете главы министерства, хотя, если отмотать ленту назад, это было не первое загадочное событие в последнее время — недели за три до сегодняшнего дня нескольких не связанных между собой сотрудников внешней и внутренней разведки Минобороны, без дополнительных разъяснений, вызвали к их начальникам и предложили заполнить какие-то анкеты, в которых выделялись два очень озадачивающих вопроса: «Согласились ли бы Вы участвовать в операции на территории иностранного государства?» и «Согласились ли бы Вы участвовать в операции, если при этом возникнет непосредственная угроза вашей личной безопасности?».

Конечно же, участники анкеты отлично понимали, что именно подразумевает витиеватое сочетание «непосредственная угроза вашей личной безопасности». Было непонятно только о какой такой операции идет речь, и почему руководство, явно затевавшее какое-то ответственное дело, так скупится на детали. Разумеется, не все из анкетируемых изъявляли желание добровольно рисковать жизнью неизвестно где и некоторые отвечали на вопрос об угрозе личной безопасности отрицательно. Каман и Хорх, у которого в послужном списке значилось участие в миротворческой миссии ООН в Иллирии (одного из субъектов бывшей Югоравии) в середине девяностых, однако, были в числе смельчаков, ответивших положительно.