Чтение онлайн

Но попытки прославить имя кровавого палача возникали и раньше. Сталин, как известно, считал, что опричнина – это «регулярная, прогрессивная армия», а Малюта Скуратов был «крупным военачальником и героически погиб в войне с Ливонией». В 1930-е годы вождь дал команду переписать историю.

Все хорошо помнят фильм Сергея Эйзенштейна, где роль Малюты сыграл народный любимец Михаил Жаров. Правда, забывают другой шедевр – драму-дилогию Алексея Толстого «Иван Грозный». Один из самых виртуозных сталинских писателей воспел и главного царского инквизитора. Скуратов у Толстого – убежденный государственник, который считает себя свыше обязанным помочь Грозному: "Единодержавие – тяжелая шапка… Ломать надо много, по живому резать… Сталинские историки подтасовывали факты, делая из Малюты недюжинного государственного деятеля, сравнимого разве что с руководителем Избранной рады Алексеем Адашевым в первые годы правления Ивана IV. В действительности Григорий Бельский им не был.

В действительности о Григории Бельском мы знаем только одно: он был крайне жесток. Историк С.Б.Веселовский отмечал, что Скуратов забавлялся тем, что придумывал новые, ранее невиданные на Руси казни – например, перепиливание людей веревкой. Но трудно представить, чтобы он творил кровавые зверства помимо воли Грозного, садиста по натуре (известно, что царь нередко сам выполнял работу палача). Впрочем, в этом Малюта своего господина безусловно превосходил. А вот в остальном…

Хотя в начале 1570-х годов Скуратову и поручали вести важные переговоры с Крымом и Литвой, такой выбор царя можно объяснить только крайне бедственным положением с дипломатическими кадрами, уничтоженными Грозным. В результате его «дипломатии» Россия чуть было не утратила Астрахань.

Малюта допускал промахи и в карательных делах. Например, во время «новгородского похода» он распорядился казнить пленных татар, содержащихся в остроге в Торжке. Те оказали сопротивление, которого царский палач, привыкший расправляться с безоружными людьми, не ожидал. Татары исполосовали Малюте живот ножами так, что «из него выпали внутренности».

Когда же Григорий Лукьянович возглавил царскую армию во время очередной войны с Ливонией, то… погиб в первом же сражении, что хорошо характеризует его полководческие способности.

Так что умом и талантами Малюта определенно не блистал. Но, возможно, именно в этом и кроется тайна его возвышения! Грозный не терпел рядом с собой сколько-нибудь выдающихся личностей. В свое время, когда царь посетил в Кирилло-Белозерском монастыре Вассиана Топоркова, советника его деда Ивана III, и спросил, как ему добиться повиновения от вельмож, то получил ответ: «Не держи при себе ни одного советника, который был бы умнее тебя!»

Малюта брал другим – поистине собачьей преданностью. В России того времени эта характеристика не носила негативного смысла. Во всяком случае, сам Грозный высоко оценил беззаветное служение своему господину знаменитого Василия Шибанова, которого Курбский послал в Москву на верную смерть – чтобы тот передал царю свое послание. В ответном письме князю Иван IV писал: «Как же ты не стыдишься раба твоего Васьки Шибанова? Он ведь сохранил благочестие свое и перед царем, и перед всем народом… стоя на пороге смерти, не отрекся от крестного целования тебе, прославляя тебя и вызываясь за тебя умереть…» Скуратов был из этой категории «верных рабов». Он не искал высоких чинов (его высшим карьерным достижением был скромный чин думного дворянина) и поместий (подтверждением может служить тот факт, что после смерти Скуратова его вдова получила от Грозного пожизненную пенсию – случай уникальный по тем временам: можно предположить, что имение у Малюты было небольшое).

И все же Малюта Скуратов – до сих пор не прочитанная глава в истории фаворитизма в России. У Грозного, как известно, было немало любимцев. Сильвестр был духовным наставником молодого царя, Алексей Адашев – правителем государства, Федор Басманов – любовником, с Афанасием Вяземским Грозный любил долгими ночами вести разговоры о судьбах России… Кем был для Ивана IV Малюта? Сомнительно, чтобы Грозный, искренне веривший в то, что происходит от римского императора Августа, опустился бы до дружбы с «худородным» опричником. Многие историки считают, что в последние годы жизни Грозный «стал игрушкой в руках авантюристов типа Малюты Скуратова». Действительно, Иван IV легко поддавался внушению, но рано или поздно все его фавориты кончали жизнь на плахе – все, кроме Скуратова!

Свое расположение Бельскому царь в полной мере доказал в 1571 году, когда после смерти второй жены Марии Темрюковны решил выбрать себе невесту. Ни татарское нашествие, ни сожжение Москвы не помешали матримониальным хлопотам. В ходе смотрин (в Александровскую слободу было свезено около 2000 кандидаток со всей страны) выбор Ивана IV пал на Марфу Собакину – дворянскую дочь из Коломны (триста лет спустя о ее горестной судьбе Н.А.Римский-Корсаков написал одну из лучших русских опер – «Царская невеста»).

Выбор царя казался необъяснимым. Но из чудом сохранившихся документов можно узнать, что свахами Марфы были жена Скуратова и его дочь Мария, а сам Малюта на свадебной церемонии исполнял роль «дружки». Ларчик просто открывался: Марфа оказалась дальней родственницей руководителя сыскного ведомства!

Родство с царем стало самым ценным «вознаграждением за службу». Однако всего через две недели после свадьбы избранница царя умерла, так и не став его женой. Грозный был уверен, что Марфу «извели ядом», а сделать это могли только «свои».

Когда весной 1572 года Грозный предпринял поход против шведов, Малюта занимал должность дворового воеводы, командуя гвардией – государевым полком. Восьмидесятитысячная русская армия осадила замок Вейсенштейн в Ливонии, который обороняли, по некоторым данным, всего… 50 человек. Скуратов лично повел стрельцов на штурм и погиб на крепостной стене. Согласно летописям, Иван IV в отместку приказал сжечь живьем всех пленных. Как писал Карамзин, «жертвоприношение, достойное мертвеца, который жил душегубством!».

Возникает сомнение в том, что смерть Малюты была случайной. Ненависть к нему была велика, интриги при дворе с ликвидацией опричнины только усилились. Не стал ли Скуратов жертвой заговора (единственного успешного за все время правления Ивана IV)? Можно предположить и другое: сам Грозный распорядился устроить «несчастный случай». Но похоронили Малюту с почестями в «цитадели православия» – Иосифо-Волоколамском монастыре. Царь «дал по холопе своем по Григорье по Малюте Лукьяновиче Скуратове» вклад в 150 рублей – больше, чем по своему брату Юрию или жене Марфе. В 1577 году Штаден записал: «По указу великого князя его поминают в церквях и по сей день…»

А история продолжает подкидывать загадки: в 1932 году газета «Вечерняя Москва» сообщила читателям, что при рытье котлована для фундамента Дворца Советов был обнаружен… склеп Скуратова! Его нашли под зданием церкви, стоявшей на берегу Москвы-реки. Строители якобы откопали плиту с надписью «Здесь погребен Малюта Скуратов». Кому понадобилось мистифицировать москвичей, так и осталось неясно…

У Скуратова не было прямых наследников по мужской линии. Однако трех своих дочерей шеф «тайной полиции» пристроил весьма удачно. На старшей женился князь Иван Глинский, двоюродный брат царя. Средняя дочь Мария вышла замуж за боярина Бориса Годунова и стала впоследствии царицей. Младшая, Екатерина, была выдана за князя Дмитрия Шуйского, брата Василия Шуйского, избранного во времена Смуты царем. (Интересно, что князь Дмитрий считался наследником престола, поэтому теоретически Екатерина тоже могла стать царицей!).