Чтение онлайн

Леша вынес ее сумку и аккуратно поставил у калитки. Джип натужно заревел, разворачиваясь в рыхлом снегу, и поехал. Тормозные огни мигнули перед поворотом. Катерине стало грустно.

Она открыла калитку и пошла по освещенной дорожке к дому. Дом сиял огнями, бабушка ждала ее.

– Бабуль! – крикнула Катерина, вваливаясь с сумкой в дверь. – Я дома!

К марту стало ясно, что все идет наперекосяк. Ситуация вокруг выборов в Калининграде обострилась и накалилась до такой степени, что из-за нее полусонная пресса позабыла даже мэра Владивостока, который весь год развлекал общественность то отменой выборов, то разгоном местной думы, то водружением самого себя обратно на престол после разгневанных президентских указов.

Война с наркотиками шла полным ходом. Воевал Тимофей Ильич всерьез и основательно, как строил корабли. Говорили, что местные бандитские группировки перестреляли на улицах города половину своего личного состава, в результате чего произошел новый передел сфер влияния. Основной поток зелья пошел теперь через Литву и Белоруссию. Аналитический отдел “Юниона”, скрупулезно собиравший и обрабатывавший данные, отметил увеличение числа телевизионных и газетных репортажей о конфискации крупных партий наркотиков именно на белорусско-литовской границе.

Естественно, у Катерины не было достоверной и полной информации о ходе военных действий, но сводки аналитического отдела говорили о многом. О войне она старалась не думать, хотя по ночам ее стали мучить тяжелые бредовые сны. Вовсе не это она имела в виду, когда развлекалась, сочиняя Тимофею Кольцову план победы на выборах.

Впрочем, основная цель была достигнута. Газеты, захлебываясь, писали о криминальной войне в Калининградской области, и о привычном бессилии местных властей, о бомбах, заложенных в “Мерседесы”, и о “лицах кавказской национальности”, которых видели неподалеку от места взрыва.

“Бедные лица кавказской национальности, – думала Катерина, читая газеты, – всегда и все их видят, и все время в разных неподходящих местах”.

Журналисты, числившиеся среди “своих”, отрабатывали денежки, повествуя миру о бесстрашии Тимофея Кольцова, одно заявление которого вызвало такую панику у местных авторитетов, что они ударились в стрельбу и с тех пор никак не могут остановиться – все стреляют и стреляют.

В прямой эфир Тимофей Ильич перестал наведываться без подготовки. Телевизионную аппаратуру купили, соорудив две монтажные – в Москве и в Калининграде. Диана Карпинская, бывшая “мисс Мода”, а нынче “миссис Тимофей Кольцов”, с головокружительным успехом пронеслась по всем программам, начиная от “Женских историй” и заканчивая Макаревичем и его кухней. Приходченко везде с ней ездил и утверждал, что она необыкновенная умница, в чем Катерина сильно сомневалась.

Газеты, телевидение и радио вещали о войне Тимофея Кольцова, жене Тимофея Кольцова, заводе Тимофея Кольцова и городе Тимофея Кольцова.

Непонятно было только одно – почему молчит “тот берег”, как называл основного противника Слава Панин.

А “тот берег” упорно молчал, и очень скоро, когда прошел угар первых побед в рейтингах, купленных и объективных, стало ясно, что молчит он неспроста. Полное бездействие выборной команды основного противника пугало Катерину с каждым днем все больше и больше.

– Не суетись раньше времени, – говорил ей Приходченко, – мы еще о них услышим.

Они услышали даже раньше, чем предполагали.

Тимофей Кольцов победил, как побеждал всегда и во всем. Катерине об этом поведал Приходченко, которого, в свою очередь, ввел в курс дела Абдрашидзе.

– Все, они закончили, – сказал он Олегу. – Говорю, чтобы ты знал и внес изменения в свою тактику. Конечно, не всех задавили, но насколько я знаю босса, он не успокоится, пока остальных на кладбище не переселит. Теперь все дело за вами, надо до осени кричать погромче, что Тимофей сделал это великое дело – и тогда все будет O.K.

– И что, если его не выберут, все начнется сначала, – подсказал Олег, – это ясно.

– Жди теперь какой-нибудь пакости от Головина. – Это был действующий губернатор. – Он сам ничего не может и не хочет, кроме того, чтобы область немцам продать, но гадости делает виртуозно. Специалист.

– На него работает команда Грини Острового, – заметил Приходченко с улыбкой, – а чего стоит Гриня, тебе хорошо известно.

Гриня Островой был своего рода знаменитостью. В среде журналистов и пиарщиков о нам ходили легенды. Он считался специалистом по “черным” выборам и славился тем, что может “вытащить” самого непроходного кандидата. Основная его тактика заключалась в поливании грязью соперника, и чем гуще была грязь, тем лучше считалась тактика. Она вполне хорошо сработала на нескольких региональных выборах, и, хотя Гриню ненавидели и боялись, услуги его ценились очень дорого и без работы он не сидел.

Самого последнего соперника своего кандидата, вполне мирного и процветающего уездного губернатора, Гриня “свалил” тем, что в последний предвыборный день, когда агитация уже была запрещена, начал агитировать на улицах за него же. Избирательная комиссия моментально нарушение пресекла, вычеркнув бедолагу-губернатора из списка соискателей хлебного места. Губернатор, проснувшись утром в день выборов и не обнаружив себя в списке, пришел в полное неистовство, потребовал объяснений и получил их. В Центризбиркоме ему посоветовали обратиться в суд, и, пока губернатор пребывал в тяжелом недоумении, пока потрясал кулаком и собирал союзников, дело сделалось само собой – город достался на разграбление молодой, отчаянной и веселой компании, которая за полгода не оставила в нем камня на камне, зато возвела три новых казино и усовершенствовала старое.

И Приходченко, и Солнцева хорошо знали Гриню и ждали, что он bqt-bot как-нибудь проявится, но Гриня не спешил, тянул и заставлял их нервничать.

Зато когда начал действовать, Катерина решила – пусть бы еще потянул. Тогда последние дни перед неминуемой гибелью она прожила бы достойно и с размахом.

Казалось, что все их многомесячные усилия прошли прахом. Каким-то необъяснимым образом Гриня как будто был в курсе всех их планов и всегда оказывался на один шаг впереди.

За март у Катерины слетели три интервью по Центральному телевидению и два по местному.

Конкурс на лучшее предложение по утилизации кораблей Головин объявил дня за три до того, как должен был объявить Кольцов.

В почтовые ящики калининградцев подбросили листовки с планом сокращений рабочих мест на верфях Кольцова и продажи немцам всего производства.

Головин, выступая перед работниками городской прокуратуры, похвалил их за блестяще проведенную операцию по борьбе с наркотиками, чем вызвал у законников недоумение, граничащее с испугом. Но губернатор настаивал – и в прессе, и по телевидению, и на собраниях всевозможных активов, и в конце концов все поверили, что с наркотиками боролась городская прокуратура под непосредственным руководством губернатора.

Премьер-министр включил Головина в делегацию, отправляющуюся в Давос на всемирный экономический форум.

Местные газеты написали, что дворец Кольцова на взморье построен на месте, где планировалось построить санаторий для чернобыльцев, и даже туманно намекнули, что на чернобыльские же деньги.

Тимофей с бычьим упрямством продолжал игнорировать соперников и воплощать в жизнь свою собственную программу, но это становилось все труднее. Чтобы не выглядеть недостойно, следовало оправдываться, а опускаться до свалки и склоки была решительно невозможно.