Чтение онлайн

Многие, возможно, откажутся, но, очевидно, что многие согласятся. Кто-то сделает этот выбор, другие последуют за ним, и, наконец, такой выбор станет обычным, если не всеобщим. Случится ли это рано, или это случится поздно, будет ли целью «бессмертие» или нечто более скромное, полномасштабная программа заморозки, безусловно, возникнет как величественное и непреодолимое движение.

Поскольку программа заморозки будет реализована в любом случае, и поскольку замороженные смогут разделить бессмертие со своими потомками, логическое обоснование любых возражений исчезает, даже если оно вообще когда-то было. И само бессмертие, и предварительная программа заморозки принесут новые тяжелые проблемы или обострят старые, но этих проблем нельзя избежать, а можно лишь решить их.

Если каким-то необъяснимым образом возникнет решительное и согласованное сопротивление ранней программе заморозки, самое большее, чего его участникам удастся добиться, это лишить бессмертия наше собственное поколение. Ничего более глупого, чем эта бесплодная попытка, нельзя себе представить.

Неважно, как первоначально обосновывается негативная реакция на идею заморозки; как правило, причина одна — страх. Сама идея выбивает людей из колеи, нервирует их; нарушает установленный порядок, ставит вопросы и требует решений. Для многих людей, особенно сломленных перенесенными бедствиями, ничто так ни ценно, как «безопасность» заведенного порядка и известный конец; в печально известных лагерях смерти в нацистской Германии заключенные часто отказывались рисковать при побеге, предпочитая неизбежную смерть усилиям по ее предотвращению.

Мнимые причины возражений часто включают в себя показной альтруизм: «Мы не должны обременять собой следующие поколения», «Будущему мы не нужны; я не захотел бы жить, если бы не мог приносить пользу», «Деньги, которые будут потрачены на заморозку, стоило бы направить на борьбу с раком или исследования по продлению жизни», «Я бы предпочел добавить год к жизни больного раком, чем сотни лет к своей жизни». (Последние два аргумента, конечно, non sequiturs [120] )

Такие самопровозглашенные альтруисты, готовые пожертвовать нашим поколением, не знают ничего ни об обществе, ни о себе.

Хотя интеллектуально мы наследники древних греков, наше моральное наследство, скорее, иудо-христианское, и в этой традиции мы детей не оставляем в горах, не бросаем на съедение волкам и не прогоняем стариков умирать в одиночестве. Мы готовы рискнуть дивизией ради спасения батальона; мы тащим раненых на себе. Мы признаем обязательства по отношению как к выше стоящим, так и ниже стоящим, обязательства государства по отношению к человеку и наоборот.

По правде говоря, поклонение Государству, или Расе, или Обществу, или Потомству — это лишь запутанный и бесполезный признак тоталитарной идеологии; это ни что иное, как фанатизм. В некотором смысле, не существует государства как такового, не существует потомства как такового; есть лишь отдельные люди, и живые заслуживают не меньшего внимания, чем еще не рожденные. Когда человек, который никогда не даст лишних ста долларов, чтобы спасти реального голодающего жителя Индии, утверждает, что он готов пожертвовать своей жизнью, чтобы только облегчить жизнь гипотетического потомка, он просто ставит себя в глупое положение.

В любом случае, решение проблемы «бремени», конечно же, очень простое: будем практиковать трудолюбие и бережливость, так что средства, потраченные на заморозку, будут результатом либо дополнительной работы, либо экономии средств, отвлеченных от безделушек. Мы можем оплатить свой билет, и нам нет нужды попрошайничать. Наше имущество, а также инвестиции управляемых менеджерами трастовых фондов внесут свой совместный вклад в экономику будущего и обеспечат нам контроль над средствами производства. Хотя на нас и будет лежать моральный долг перед будущим, на будущем будет лежать не только моральный, но и юридический долг перед нами.

Что же до нашей «полезности» в будущем, то уже говорилось, что после оживления и омоложения мы будем такими же обучаемыми и приспосабливаемыми, как и все остальные, молодые или старые.

После примерно сорока тысяч лет странствий по пустыне человеческая раса пришла на берега Иордана. Переправа будет нелегкой, так же как и жизнь в Земле Обетованной. Но разбивать лагерь на этом берегу на целое поколение будет напрасной тратой времени.

Почти очевидно, что большинство из нас либо поймет это, либо вначале будет сомневаться. Сперва немногие, а потом все больше и больше людей выберут заморозку, и скоро лишь редкие чудаки будут настаивать на своем праве гнить. Большинство не рискнет оставаться позади. Поколения мучеников не будет.

Стоит еще раз повторить, подчеркнуть и уточнить, что программа заморозки постепенно приведет к поразительным переменам в человеческих отношениях.

Не так давно Сидней Дж. Харрис, корреспондент печатного агентства, подметил эффект, который оказывает на людей понимание того, что мы живем только один раз. «„Я не пройду больше этой дорогой.“ Тогда какое значение имеет то, что я делаю? Что мешает разорять поля, вырубать леса, замусоривать дороги, отравлять реки, топтать цветы и относиться к людям как к средствам для достижения своих целей?» (39)

Хотя Харрис говорил несколько о другом, очевидно, что человек, планирующий оставаться в этом мире сотни лет или даже тысячелетия, будет склонен вести себя иначе, чем тот, кто ожидает прожить лишь несколько десятилетий. В перспективе поля, леса, дороги, реки и цветы мои; я не могу напрасно тратить эти ресурсы, потому что они понадобятся мне в будущем. Я не могу обмануть или обидеть незнакомца, я не могу пренебречь его правами и чувствами, потому что больше нет незнакомцев, но лишь соседи, которым я должен буду спокойно смотреть в глаза снова и снова.

В последнее время стало модно утверждать, что «сложные проблемы не имеют простых решений»; это любимое оправдание некомпетентных политиков. Тем не менее, простое использование мыла и воды служит широким подспорьем в решении сложной проблемы профилактики заболеваний, а простая практика формальной вежливости творит чудеса в улучшении человеческих отношений. Точно так же, я уверен, программа заморозки окажется поистине панацеей, особенно, в международных отношениях, не потому, что сама по себе решит все проблемы, а потому, что даст время для их решения.

Имея впереди неограниченный срок для того, чтобы восстановить равновесие, любой будет готов терпеливо, если не радостно, смириться с временными тяготами и неудобствами и доброжелательно договариваться. Нам всем предстоит долго путешествовать вместе. Когда искушение действовать необдуманно будет велико, надо просто сказать себе: «Это еще не конец. Это еще не конец. Это еще не конец».

Будут исключены любые отчаянные меры, в то числе атомная война. Безрассудны обычно те, кому нечего терять, а таких больше не будет. Каждый теперь будет обладателем бесценного сокровища — блестящего реального будущего по ту сторону морозильной камеры. Бог в помощь Мао Цзэдуну, если он попытается заставить своих людей отвернуться от этого сокровища, завернуться в рваные красные флаги и лечь в заплесневелые могилы.