Чтение онлайн

Фьялли и квитты окружили площадку тесной беспокойной толпой; почти две тысячи человек не могли видеть ее, и многие взбирались на большие камни, на отдаленные деревья, щурясь и вглядываясь сквозь проклятый туман.

Но у поединка имелся еще один зритель, о котором никто не знал и которому туман и даль не были помехой. Дагейда, дочь великана Свальнира, стояла на высоком камне на склоне горы Ярнехатт. Казалось, все напряжение двух племен, которое люди так упорно сдерживали, выливалось наружу через нее. Маленькая ведьма дрожала, как деревце на ветру, терзала и ломала собственные руки, лицо ее искажалось уродливыми судорогами, желтые глаза горели диким яростным огнем. Огромный волк, ее косматый дикий скакун, стоял под валуном, тоже обратив морду в сторону людской толпы и грозно оскалив зубы.

Взгляд Дагейды не отрывался от тех двоих на площадке, что уже начали свой поединок. Вернее, от меча в руках одного из них. Черный Дракон, Солнце Сражений, нес счастье и мучение дочери Свальнира. К нему она рвалась, к нему стремилась всей своей нечеловеческой душой, жаждущей полной власти над Медным лесом, как река жаждет дороги к морю. Тайный голос подсказывал ей, что сейчас, сейчас она может завладеть отцовским сокровищем, сейчас, когда хватка человеческой руки на нем ослабевает. Черный Дракон служит человеку, но только какой-то срок. Потому что человек смертен, а Дракон Битвы, как корень горы, вечен и непоколебим…

Всякий, кто видел бы поединок Торбранда и Хельги, назвал бы его равным. Оба они были сильными и искусными бойцами, и если Хельги имел преимущество в быстроте и ловкости, то Торбранду помогал больший опыт. Каждый раз, когда их клинки встречались, над площадкой раздавался громовой звон и множеством отголосий разносился по окрестным горам. Горы смотрели издалека, камни выглядывали из-под земли, деревья тянули вершины, маленькая ведьма подпрыгивала на своем валуне от мучительного нетерпения – сам Медный лес смотрел на поединок, решавший и его судьбу.

Вигмар Лисица не сводил глаз с бойцов, зная, что сейчас определится исход дела его жизни. Если тот, кому он доверил защиту своей земли и своей свободы, проиграет, то вся жизнь Вигмара окажется разбита. Напрасно он бился в Пестрой долине и в Битве Чудовищ, напрасно трудился все эти годы, собирая здесь людей и защищая их труд от всевозможных посягательств. Медный Лес все же будет вынужден платить дань и клонить голову перед фьяллями. Вигмару было бы легче, если бы в этом поединке сражался он сам. Всегда легче делать дело самому, чем смотреть, зная, что от тебя больше ничего не зависит.

И в то же время он не жалел о своем решении. Не он, а сам Один доверил этот поединок Хельги сыну Хеймира. И Один был здесь. Пообок от площадки Вигмар видел в воздухе над землей статную фигуру Девы Молний с золотым копьем в сильных руках. Ее облик казался расплывчатым, полупрозрачным, и никто другой ее не замечал, но Эльдахвит находилась здесь, своим молчаливым присутствием подтверждая благоприятное пророчество.

А за спиной Торбранда так же в воздухе стояла, лишь по колени видная сквозь туман, статная Дева Гроз в черной кольчуге, отливающей грозовой синевой, с густыми черными волосами, облаком стоящими вокруг головы, с пронзительно-синими сияющими глазами. Она придерживала щит, опущенный к ногам. Вигмар знал ее: это была Регинлейв, небесная покровительница рода фьялленландских конунгов. Однажды ее меч уже нес ему смерть. Сейчас он прятался в ножнах. Регинлейв, спасшая Торбранда конунга в битве в Пестрой долине, сейчас не покинула его, но больше не вмешивалась. Время ее помощи ему миновало. Она пришла за ним…

Торбранд сделал выпад, но Дракон Битвы вдруг извернулся в руке. Конунг потерял равновесие и вдруг сбился: что это значит? Острое, губительное чувство неуверенности пронзило его, а меч вдруг стал таким тяжелым, как будто снова вырос в целое дерево, оружие для рук великана… Дракон Битвы дернул руку Торбранда к земле, и он не мог ни удержать его, ни выпустить. А клинок Хельги, опередив даже мысль, точно ударил острой гранью в шею Торбранда и наполовину погрузился в нее…

Торбранд конунг упал лицом вниз, и меч его глухо, злорадно звякнул о камни площадки. Хельги подался назад и остановился, держа меч острием вниз, а щит отведя в сторону. Он молча ждал, не поднимется ли противник, и только теперь рассмотрел, что его последний выпад вполне достиг цели. Торбранд лежал лицом вниз, и его полуседая коса с правой стороны упала концом в кровавую лужу возле шеи. И лужа эта делалась все больше и больше. Камень не впитывал кровь, она разливалась все шире, заполняла выбоины и трещины, подтекала под тело… Мгновения казались долгими, как целые дни, и с каждым из них делалось очевиднее: все кончено, конунг фьяллей убит… Но смерть его была столь огромным событием, что никто – ни ближайшие люди самого Торбранда, ни Хельги, его соперник, не могли сразу вместить ее в сознание как свершившееся событие. Это все равно как если бы погиб один из Светлых Асов…

Но кое-кто все понял быстро. Звон Дракона Битвы о камни отозвался громом в душе Дагейды; камень, на который упал меч, был частью ее самой, и она ощутила это прикосновение, как будто бы рукоять меча вложили ей в руку. Кончено, человек мертв, Черный Дракон свободен от его власти! Свободен от уз и принадлежит ей, дочери Свальнира!

С диким визгом Дагейда подпрыгнула на камне, и собранная ею сила в это миг была так велика, что на несколько мгновений задержала ведьму в воздухе над валуном. Все бесчисленные токи сил, которые пронизывали горы и недра, камни и деревья, ручьи и родники, зверей и троллей Медного леса, сейчас слились в одну мощную реку и устремились к ней. Ее неистовый визг пронесся над озером и всех людей, как ни сильно потрясло их увиденное, заставил повернуть к ней головы; многие содрогнулись. Рядом с ними кричала дикая сила стихий, рвущаяся на волю. Дагейда не сплетала заклинаний, она просто бросила вперед всю силу Медного леса, которую сейчас могла собрать; люди застыли на местах, скованные невидимыми цепями, а горы вокруг дрогнули.

Каждый камень под ногами закричал неслышным, но проникающим в самую душу голосом. Свет померк; туман сгустился и посерел, сожрав отблески встающего солнца. Над берегом распростерлась тьма, и ужас объял души людей, как в последний час Затмения богов. Горные склоны дрогнули, дрожь их передалась земле, и берег закачался под ногами. Туман над озером взметнулся, как будто воды устремились вверх; по каменистой земле побежала трещина. Вид ее разбудил застывших людей; кто-то вскрикнул, и тут же двухтысячная толпа пришла в движение. Под нарастающий грохот камнепада, заглушающий крики, люди бросились врассыпную. Сталкиваясь и падая, давя друг друга, в нерассуждающем животном ужасе они бежали, фьялли и квитты вперемешку, сами не зная куда и не видя дороги в серой туманной полутьме, чувствуя только глубинные толчки земли под ногами. Эти толчки сбивали с ног, не давали бежать, и люди падали, закрывали головы руками, зажимали уши, чтобы не слышать дикого визга и грохота камня.

Трещины в земле все ширились и тянулись к площадке, где лежало тело Торбранда с мечом возле мертвой руки. Трещины ползли к нему, как неровные черные змеи. Хельги, сперва отскочивший, вдруг понял, чем это грозит. Он вспомнил все, что в разное время слышал об этом мече, и понял, отчего взбесился неистовый дикий дух. Отбросив свой меч и щит, он кинулся к Торбранду и схватил Дракон Битвы; меч задергался в руке, как живой, пытаясь освободиться. Дагейда уже держала его, держала сетью невидимых чар, и трещины окружали Хельги с телом Торбранда. Камни громоздились вокруг них, грозя задавить и утянуть за собой в пропасть; великаны Йорскред Оползень, Бергскред Горный Обвал, Авгрунд Пропасть – стихийные ужасы, древнейшие и неодолимые никакими силами враги человеческого рода, снова распахнули свои жадные пасти. В туманной мгле, в душных клубах каменной пыли, в грохоте камня ничего не было видно и слышно; смерть окружала со всех сторон, и Дракон Битвы вырывался из руки Хельги, извиваясь, как змея, норовя ужалить его самого.

И вдруг бурный всплеск пламенного света прорезал душную тьму. Беспорядочный грохот был перекрыт мощным ровным гулом. Он доносился со стороны Кузнечной горы, и каждый, кто смог к ней обернуться, увидел небывалое: склоны Кузнечной горы разошлись, как ворота, и из нее вырвался вверх столб яркого огненного света, доставший до самых небес. Тьма отшатнулась, как обжегшись; неистовый визг сменился беспорядочными, отрывочными воплями.

Из раскрытых склонов горы шагнула вперед огромная тень – мужчина в кольчуге, с молотом в руке. Он был ростом с высокое дерево, и вслед за ним шли еще несколько таких, и каждый держал кузнечный молот под стать исполинскому росту, отливавший ярким красным светом раскаленного железа. Первый великан ударил молотом по склону Ярнехатта, и неистовая дрожь горы и берега ослабла. Широкими шагами кузнецы разошлись по берегу, встали цепью над озером и у гор и дружно ударили молотами по склонам, по камню обрывов и по краям пропастей.

– громовым голосом запел первый из великанов, и все его товарищи дружно подхватили, ударяя молотами по дрожащей земле и горам: