Чтение онлайн

Началось с пустяка. Ну подумаешь, отпустил Крандж мальчишку! Даже не отпустил, если уж на то пошло, а отвернулся и долго смотрел в сторону, пока малец неумело прятался в ялике. Вообще непонятно, как ему удается воровать, если он спрятаться толком не может, — разве что удачлив пацан сверх меры… хотя проклятие он схлопотал, какая уж тут удача? Ну, так или эдак, всегдашняя удача или случайное везение, а перстень мальчишка добыл — и сразу возник вопрос, что с воришкой делать. Терпеть на корабле? Мало радости — все равно что носить шило в штанах. Держать взаперти где-нибудь в трюме? Можно, но как-то несправедливо. В конце концов, паршивец им пригодился. Отпустить просто так? Болтать будет. Вот Крандж и позволил мальчишке удрать, рассчитывая, что тот на пару дней затаится, а потом уже не будет иметь значения, что и кому он сможет рассказать.

Сударь маг взъярился так, словно Крандж ему в пиво плюнул. Честно говоря, у Столваагьера вообще был скверный характер. Знай его капитан получше — может, и не ввязывался бы во всю эту затею. Но теперь менять курс было поздно, оставалось лишь молиться Небу, чтобы не налететь на скалы. Ну вот, Крандж тогда напомнил магу, что именно он нашел воришку и, стало быть, имел право распоряжаться его судьбой. Повздорили и забыли — во всяком случае, Крандж забыл, поскольку хватало дел поважнее.

Следующим был дурак островитянин со своей разнесчастной лодкой. Всякому ясно, что глупец не виноват! Был бы он виноват, не стал бы посреди улицы требовать денег за невыполненный уговор. Видно же с первого взгляда, что бедолага не умнее своих тюленей! Да ведь и Селедка наблюдал, как тот приготовил лодку к поездке и оставил без присмотра, а уже потом кто-то ее увел. Но нет, маг вцепился в простака, как ловчий кот в салаку, насилу Кранджу удалось его оттащить. И разве Столваагьер его поблагодарил? Нет и три раза нет! Чванный маг всю дорогу до корабля безобразно ругался, наполняя сердце капитана огорчением. В общем, затея их с самого начала не заладилась, и чем дальше, тем все становилось только хуже.

А когда они прибыли на «Гордость Севера», капитана Кранджа ждал почтальон с приглашением во дворец. Но не к королю. «Сударь главный королевский почтальон желает задать вам несколько вопросов». Хвост ему в глотку! Уж наверно, ниточки к перстню тянутся, но вот какие и как именно, этого сразу не скажешь.

Пока капитан думал, что ответить, сударь маг уже действовал. Он сказал пару словечек, отчего у почтальона задымились подметки, а пока тот с воплями: «Воды! Воды!» — сдирал с себя обувку, Столваагьер уложил его заклятием, как дубиной по темечку. На вопрос капитана, зачем такие сложности, маг надулся, как рыба-еж, и заявил, что хотел проверить, не обладает ли почтальон магическими способностями, ну и отвлечь его, чтобы тот в любом случае не успел отправить донесение. Крандж всегда думал, что маги свою породу сразу чуют, так и сказал.

Вот тут Столваагьер и начал орать. Уж чем его допекло именно это замечание — непонятно, но он сорвался и в худших традициях кухонной свары припомнил капитану все прежние размолвки.

Капитан Крандж в долгу не остался, о нет. И хорошо, что «Гордость Севера» стояла не у пирса, а на рейде. Хотя бы на берегу и на других судах не слышали, как костерят друг друга маг и капитан. Матросы с перепугу попрятались кто куда, только верный Селедка пучил глаза от ужаса, но держался поблизости. Капитан на корабле — все равно что император, а только сударю магу было на корабельные порядки наплевать.

— Тупой, тупоголовый, самодовольный идиот! — надсаживался маг. — Да вы сделали все, чтобы нас обнаружили! Если нас еще не взяли за шкирку, так только потому, что вокруг все еще большие идиоты, чем вы!

— Да я! — захлебнулся негодованием капитан. — Да вы! Гарпун тебе в брюхо, сударь маг! Давно пора отсюда убираться и дело делать! Еще день на рейде простоим — нас и дохлый трепанг найдет! А перстень вы зачем на палец нацепили? Хоть бы в шкатулку спрятали, от чужих глаз подальше!

— В шкатулку! — маг закатил глаза. — Нет, вы правда такой дурак или притворяетесь? Да я его такой защитой окружил, такой!.. Никто, никогда… А-а, вы все равно не поймете. В шкатулку! Ну вы и сказали!

— Так мне откуда знать, я ж не маг, — Крандж слегка сбавил тон. — Но объясните вы мне наконец, зачем мы торчим посреди залива, как прыщ на заднице?

— А потому что всему свое время! — завопил Столваагьер. Его поморский выговор от волнения сделался еще заметнее. — Надо — вот и торчим! И если бы вы не делали глупости на каждом шагу…

— Это я — глупости? — побагровел капитан. — Это вас, прости Небо, на поводке надо держать, чтобы на людей не бросались!

— Кретин!

— Мурена бешеная!

Спорщики замолчали, подбирая оскорбления и меряя друг друга остекленевшими взглядами. Этот миг и выбрал самоотверженный Селедка, чтобы вмешаться.

— Капитан, — вякнул он откуда-то из-под локтя Кранджа, — что с этим сударем делать-то? Он очнется вот-вот.

— Ох… — капитан перевел дух и вытер платком вспотевшее лицо. — А и вправду, надо выгрузить сударя на берег да с якоря сниматься, а не склоки чинить. Полноте, Столве, ну что мы с вами сцепились, как крабы за тухлятину?

Маг медленно остывал.

— Ваша правда, — неохотно проворчал он. — Прошу меня извинить, капитан. Давайте займемся делом.

— Принимаю извинения и прошу извинить меня, — с облегчением раскланялся Крандж. — Это все жара мозги плавит. Кхм… А не могли бы вы немножечко отшибить соображение нашему гостю, сударь маг? Пусть бы он, скажем, считал, что не добрался до корабля?

— Отчего нет, — осклабился помор и разразился длинным неблагозвучным заклинанием.

Почтальон застонал, не приходя в себя. Капитана Кранджа задним числом прошиб холодный пот. Хвала Небу, они со Столваагьером все-таки удержались на самой грани, не рассорились всерьез. Опасен сударь маг, ох как опасен, такого себе во враги не пожелаешь. Да и на одной стороне с ним играть нелегко. Еще чуть-чуть взаимных оскорблений, и вместо ругательства в адрес капитана могло полететь проклятие. По кромке бури прошел… Капитан снова утерся платком и бросил признательный взгляд на Селедку. Вовремя парень их отвлек, ничего не скажешь.

— Незваного гостя — на берег, — распорядился Крандж. — Выгрузить, и тотчас обратно. Снимаемся с якоря, уходим на Монастырский. Верно, Столве?

— Именно, — соизволил подтвердить маг. — Вот теперь пора.

— Так это… — Селедка, глядя, что старшие уже поостыли, осмелел. — Как пойдем, ведь ни ветерка?

— Можешь не беспокоиться, — фыркнул Столваагьер.

Он что-то шепнул, раскрыл ладонь, и легкий бриз сорвался с его руки, как отпущенная на волю птица.

Простодушный Селедка ахнул от восхищения. А капитан Крандж смотрел на перстень, украшающий руку мага — краденый королевский перстень с небесным обсидианом, — и хотя в небе сияло солнце, на душе у капитана сгущались тучи.

Начальник тюрьмы удалился в свой кабинет за четверть часа до полудня. Он всегда так поступал. Все заключенные сидят по камерам, все отделения проинспектированы лично, везде полный порядок — и сударь Кааренбейм величественно бросает двоим помощникам и дежурному по корпусу:

— Я у себя.

Он знал, конечно, что подчиненные перешептываются у него за спиной и строят догадки, чем же занят начальник тюрьмы в течение этих пятнадцати минут. Знал и мысленно усмехался, потому что домыслы надзирателей были далеки от истины.

Дважды провернув ключ в замке, сударь Кааренбейм садился за массивный письменный стол, отпирал левую тумбу, доставал зеленую квадратную бутыль с крепчайшей настойкой и серебряную стопку, ставил перед собой на стол, рядом клал дорогой прибор хронометр — и ждал. Медленно уползали в прошлое тягучие минуты. Начальник тюрьмы почти не шевелился, лишь иногда чуть сильнее откидывался в кресле, и оно скрипело, жалуясь на долгую службу и отсутствие пенсии за выслугу лет.

Кааренбейм и сам в эти минуты казался себе вдвое, втрое старше своего настоящего возраста — ветераном, дряхлым служакой, которому давно пора на покой. В остальное время он вовсе не думал о возрасте и не замечал хода времени, оттого как будто бы и не менялся, во всяком случае внутри себя — и лишь в течение четверти часа каждые полгода почти физически чувствовал ход времени. И старел.