Чтение онлайн

– Молодой человек, – окликнул Никиту в вестибюле пожилой книготорговец. – Вы уже приобрели юбилейный выпуск истории Петербургского Уголовного розыска? Редкое издание, все самые интересные дела, сотрудники. Возьмите, не пожалеете. А в следующем выпуске могут и о вас написать. Возьмите, полистаете на досуге, может, что-то интересное и для себя найдете.

Никита, разумеется, хотел пробежать мимо, извинившись и сославшись на спешку, но вспомнил о четырех часах тряски в электричке до деревушки под Тихвином. И передумал. В конце концов, подарит потом капитану Филатову, ему в тридцать с гаком воспоминания о давно минувших днях, наверное, будут интересны.

Саня дождался отбытия в Тихвин своего менее удачливого коллеги и, напившись дармовой казенной воды из кулера на дорожку, отправился в мединститут собирать данные на почившего Ситникова.

– Какого года выпуска, вы говорите? – спуская очки на кончик носа, поинтересовалась в отделе кадров суровая дама с пышным бюстом и жиденькими, коротко стриженными красно-рыжими волосами.

– В шестьдесят шестом.

– Ух ты! И что же вы хотите?

– Список его однокурсников и одногруппников. А также преподавателей, работавших в институте в то время, – скромно сообщил Саня.

– Ничего себе! Вы еще их адреса и паспортные данные запросите! – фыркнула сотрудница.

– А есть? – Ответом ему был выразительный взгляд. – Ладно, тогда то, что есть.

– Завтра приходите, попробуем подготовить, надо в архиве запрашивать. А насчет преподавателей, так идите на нужный факультет и ищите всех, кто старше семидесяти шести лет; возможно, кто-то из них и знал вашего студента, когда мальчиком был. Таких не так уж и много – возраст, – посоветовала дама, возвращаясь к своим делам.

– Ситникова Алексея Родионовича? – хмуря седые брови, поинтересовался невысокий пухленький профессор Логинов, к которому Сане посоветовали обратиться девочки из деканата. – Простите, а где он потом трудился?

– Ну, в этом… – судорожно соображал Саня, забывший в кабинете шпаргалку. – В центре Алмазова!

– Ах вот как. Дайте подумать, – вертел в руках очки старичок профессор. – Постойте, Ситников? Алексей Родионович? Ну, что же вы, конечно, мы знакомы, однокашниками не были, но встречались не раз. Профессор Ситников. Как же, прекрасно знаю! А в чем, собственно, дело? У нас, знаете ли, область интересов не совсем совпадает, но в принципе…

– Дело в том, что профессора Ситникова недавно убили, – решил не ходить вокруг да около Саня; было очевидно, что сам профессор Логинов Ситникова не убивал.

– Господи боже мой! – всплеснул он руками, роняя очки. – Что за ужас? Это правда? Когда это произошло?

– Два дня назад.

– И что же вы хотите от меня? Вы же не подозреваете?..

– Нет, конечно, – поспешил его успокоить Саня. – Просто мы ищем всех, кто знал профессора. Нам важны любые подробности, связанные с его жизнью. Даже с молодостью.

– Ах вот как. Мне не совсем понятен смысл, – понемногу успокаиваясь, проговорил профессор, – но что же, спрашивайте.

– Меня интересует любая информация о покойном, сплетни, слухи, скандалы, разногласия. Успехи за чужой счет. Официальные вехи его биографии нам уже известны, – напрямую сообщил Саня, чтобы время не терять на хвалебные панегирики.

– Ну, знаете! Это вы не по адресу обратились! – возмущенно воскликнул профессор. – Я вам не досужая сплетница!

– Я понимаю. Но в том-то и дело, что нам не нужны досужие сплетницы, нам нужно мнение серьезного уважаемого человека. Ведь я не журналист из желтой прессы. Мы расследуем убийство. Понимаете?

– Да я же своими разговорами могу навлечь неприятности на всеми уважаемых, невинных людей, неужели вы не понимаете?

– Или помочь убийце уйти от ответа. Вашему коллеге перерезали горло в кресле в собственном кабинете. Могу открыть вам небольшую тайну и только по секрету: его убил не хирург, действовал человек неопытный.

– Неопытный? Не хирург? Что ж, это облегчает задачу, – повеселел профессор. – Ну, что ж.

Он снова принялся энергично вертеть очки, но, как видно, это ему совершенно не помогло.

– Нет. Ничего, – сокрушенно вздохнул он. – Но знаете! Обратитесь к Эльвире Игоревне! Она его хорошо знала, ее ученики проходили у него практику, я очень хорошо это помню. И вообще, насколько я знаю, их связывают давние отношения.

– А кто эта Эльвира Игоревна и где ее найти?

– На кафедре сердечно-сосудистой хирургии. Кавинская Эльвира Игоревна. Попробуйте, молодой человек, – напутствовал его довольный профессор, радуясь собственной изворотливости.

И Саня пошел разыскивать кафедру, в надежде, что дама окажется на месте, все же начало июля не самое горячее время для институтских работников, многие уже в отпуске.

Сане повезло.

– Это она, – тихонько шепнула на ухо Сане секретарь кафедры, миниатюрная остроносая шатенка с россыпью мелких прыщей на щеках.

Эльвира Игоревна, рослая, крепкая, с копной седых волос и орлиным носом, сидела на кафедре за рабочим столом и что-то усердно строчила в компьютере. Вид она имела грозный и неприступный.

Но деваться оперу Петухову было некуда, и он, откашлявшись и набравшись смелости, шагнул к столу. У Сани был один недостаток. Когда он робел или смущался, то начинал безбожно хамить, чем окончательно портил дело.

– Я извиняюсь, мамаша, – дико, неуместно проговорил он, останавливаясь возле стола Эльвиры Игоревны. – Я из Следственного комитета, нам бы поговорить.

– Что, простите? – отрывая взгляд от компьютера, переспросила раскатистым грудным голосом Эльвира Игоревна.

– Поговорить бы, говорю.

– Простите, я, очевидно, не расслышала, а кто вы такой?

– Петухов Александр Васильевич, Следственный комитет, – справился наконец с собой Саня и достал из кармана корку.

– Любопытно. И что вам от меня угодно? – поворачиваясь к нему корпусом, спросила Эльвира Игоревна.

– Вы знакомы с Ситниковым Алексеем Родионовичем?

– Разумеется. А что, он что-нибудь натворил? – насмешливо поинтересовалась Эльвира Игоревна, в удивлении приподнимая густые седые брови.

– В некотором смысле, – не поддержал ее веселья Саня. Он не любил, когда свидетели шутили, тем более иронизировали. Они должны были трепетать и каяться. А иронизировать и шутить должен был он, Саня. – Алексей Родионович был убит седьмого июня, в собственной квартире. Ему перерезали горло, – лупанул он сразу, чтобы стереть с грозной физиономии Кавинской самоуверенную мину.