Перстень Рыболова
Шрифт:
– За деньги?
– И да, и нет. Сейчас в Светломорье и пиратов-то обычных не осталось, ну, тех, что сами по себе. Все либо данники Черного Асфеллота, либо у него под началом…
– Король-то куда смотрит?
– Тут видишь какое дело… Когда Аларих был в… в силе, – он запнулся, потому что хотел сказать «в уме», – все было ого-го как строго. Лоцманских цех был, и попробуй еще попади туда… За дном следили. Единые сборы брали. А нынче-то жулья всякого развелось – сколько кораблей загубили, подумать страшно. А король… Король умом ослабел. Не до кораблей ему сейчас. Да и вообще не до чего.
Арвельд проводил взглядом чашу, из которой пил воду ящер с алмазными глазами. Точнее, глаз был один, на месте другого зияла черная впадина.
– На каждой статуе камней полно, а все почти нетронутые. Хотя рукой дотянуться можно. Неужели охотников нет?
– Охотников полно, дураков мало. Воровали здесь когда-то, да… Потом замечать стали, что все, кто хоть что-то взял, скверно кончали, в самый короткий срок. Кто без вести пропал, кто умом повредился, кто головой вниз со скалы кинулся… Много слухов ходило, потихоньку перестали сюда за добычей ходить, – Флойбек повеселел и продолжил: – Я когда с Ревенем тут жил, обитал на Старых верфях чудак один, Мирчей звали. Мирча Наутек. Вечно был он битый и в долгах, все от кого-то спасался, и всегда его кто-то искал, чтобы вздуть. Брался корабли водить по мелководью, и каждый на мель сажал. А подводный город знал, как свои пять пальцев, даже карты составлял, только в судах не разбирался. И мелководье его не трогало! Сколько шуток сыграло с другими, а этот все облазил и хоть бы разок поранился! Ныряльщик был хоть куда, пока здоровье позволяло. Да только не моряк… – Флойбек улыбнулся по-доброму. – Где-то он сейчас, жив ли…
Когда корабль миновал арку, туман истаял. Подводные предместья остались позади, и морская гладь запестрела островами, на которых выстроили дома уже нынешние обитатели Светломорья. «Восток» обогнул изрезанный клочок суши, где из-за кедров торчал серый особняк с черными карнизами – в нем заседало правление корабельного цеха. На другом острове поблескивала на солнце зеленая башенка таможни.
На невидимой колокольне пробудился колокол, и поплыл надтреснутый звон, отражаясь от воды, разнося эхо по островкам. Корабль обогнул остров с ближним маяком, а за ним рукой подать было до самой Лафии.
Столичная гавань уже не спала, но пока потягивалась спросонья. Даже чайки в небе вскрикивали коротко, лениво, точно нехотя.
Покачивались на волнах эрейские торговые каракки, убрав паруса и свесив флаги с яркими солнцами – королевским гербом. Застыли иссиня-серебристые северные пинассы. У мыса стоял красный с золотом галеон Южного архипелага, высокомерный, осанистый. Больше тамошних кораблей не было видно. Да и немудрено – такие дела творятся на Юге, не до торговли. С Лакоса и вовсе никого.
В глубине гавани с натужным шипением отбивали время куранты. На сторожевой башне трижды ударила колотушка – ночная стража была окончена.
«Восток» причалил, меднокожие заметались по палубе, разматывая канат. Тут Арвельд подтолкнул Флойбека локтем: на палубе показался Любомудр.
Нений двинулся к сходням скользящим бесшумным шагом. На этот раз одет он был неприметно – что-то мешковатое, не то серое, не то коричневое. Сошел вниз, будто слетел, и был таков. Арвельд приподнялся, выглядывая Нения на берегу, но его уже и след простыл, будто растворился в воздухе.
– А Любомудр-то погулять вздумал, – произнес Флойбек. – Знать бы, какие такие дела его в такую рань погнали…
Они обменялись понимающими взглядами.
– Давай-ка тоже на берег, – негромко продолжил мореход. – Посмотрим, что здесь к чему.
– Постой минутку. Спущусь вниз, Гессену скажу, чтобы не волновался.
– Только быстро…
Уйти им, странное дело, никто не помешал. Один матрос обернулся вслед, но и движения остановить не сделал.
VIII.
Под ногами хрустел белый ракушечник плит гавани. Арвельд с Флойбеком прошли ворота, над которыми высилась башня с часами. Над головой громко заскрипел, поворачиваясь, жестяной флюгер-кораблик.
– Вот я и снова здесь, – Флойбек вздохнул полной грудью. – Хоть денек провести в Лафии! Такого города во всем Светломорье еще поискать. Куда пойдем?
– Куда посоветуешь?
– Я бы прямо на лафийский торг отправился. Нынче вторник? Вторник. Привозной день на приморском рынке. Можно в парк сходить, к Андорским высотам – на королевский дворец посмотреть, хоть издали…
Проулок от башни вывел на круглую площадь с фонтаном. Вода журчала в уступах пожелтевших раковин, гулко отдавалась в тишине улочек.
– Погоди-ка, – Флойбек приостановился, роясь в карманах. – Дай, пуговицу сюда брошу. На счастье, чтоб не последний раз мы тут побывали…
– В фонтан монеты бросают.
– Ты смотри здесь такого не скажи! Край торговый, деньгами кидаться не привыкли. Во, нашел… Надо вон в ту раковину попасть, между двумя камнями.
Арвельд взял пуговку, подкинул на ладони и метнул. Костяной кругляшек упал ровно на волнистое донце раковины. Сгарди усмехнулся, и тут же, на бортике фонтана, увидел выдолбленную надпись. Подошел ближе.
«Смерть королю Алариху».
– Посмотри…
Флойбек глянул.
– Давай-ка отсюда, Сгарди, – он схватил его за руку и потащил в переулок.
– Кто это сделал? – удивленно спросил Арвельд.
– Да уж не портовые бродяги, им-то король ничего плохого не сделал… Ладно, забудем.
Утро разгоралось над черепичными крышами старого города. Влажный холодный булыжник сверкал под ногами, с цветов на балконах осыпалась роса, падая за шиворот. Они неторопливо шли, смеясь и болтая, по приморским улочкам: Глухой и Проездной рыбной, Доброго улова, Дырявой сети, Моряцких вдов…
На улицах становилось люднее, хлопали ставни, распахивались окна, лязгали замки, скрипели телеги. Запахло горячим хлебом.
Народу попадалось все больше – их обгоняли торговки с огромными корзинами, садками, тележками, лоточники, рыбаки и рассыльные. Все спешили на Приморский рынок.
Скоро впереди показался и он сам.
– Ну и пахнет здесь, – шипел Арвельд, когда они пробирались мимо лотков и телег.
– Здесь рыбой торгуют, а не духами, – отрезал Флойбек.
– В жизни не пойду в рыбаки…
– Кто бы тебя туда еще взял! Не забывай, между прочим, Господь наш тоже рыболов был!
– Так то бог, ему все можно… Пуговицу оторвали!
– Смотри, как бы руку не оторвали, а то и голову. Хотя что тебе голова! Добро бы хоть раз пригодилась. Хорошо еще, кошельков нет – следить не надо…
Рынок одурманивал запахами. В огромных чанах кипели в пряном бульоне мидии. Продавцы наваливали в тарелки горы темно-синих раковин. Тут же стояли жаровни с углями, от которых чадно несло рыбой. Из тени полосатых навесов выглядывали бочки с лимонной водой и квасами, а раскрытые двери подвальчиков обдавали горячим запахом сладкого теста и миндаля.