Чтение онлайн

Монах опустил туда руку, пошарил в темноте и нащупал рукоять меча, замотанного в ткань – тот самый плащ, о котором сказал Шамет. Орей потянул оружие на себя, ткань сползла на пол и сгинула в темном провале тайника. Сверкающее лезвие поблескивало платиной, на которой темнели вытравленные то ли руны, то ли узоры. Монах поразился, какой же этот меч огромный! Таким только обеими руками управиться можно. Но была и еще одна проблема – в полном неумении послушника сражаться.

Умертвие с хрустом извернулось, позвонки в спине защелкали, а ноги его выгнулись коленями вверх. Саван размотался, соскользнул на пол, и одержимый, оттолкнувшись от пола пятками, прыгнул на возвышение, где только что стояла кафедра. У монаха по спине волнами бегали мурашки от вида этого создания, что когда-то было его другом. Одержимое тело не подходило слишком близко, держалось на расстоянии и глядело чернотой глаз на острие меча. Позади Орея громоздились книжные полки, и мертвец ловко, как кузнечик, на четвереньках взмыл наверх почти неуловимым движением. Монах развернулся к нему, не опуская оружия, и тут же на него обрушилось чудовище. Меч не поразил цели – мертвец оказался проворен. Руками и ногами он вцепился в Орея и потянул на себя за шею, словно пытался оторвать голову. Монах вслепую махал мечом, пока умертвие крутилось на его плечах, соскальзывая и царапаясь. Задняя часть существа с хрустом перемещалась то на грудь, то на спину Орея, не позволяя монаху нанести удар. Он боялся, что ранит себя, но и за изодранные в кровь лицо и щеки уже начал опасаться.

Хватая ртом воздух, Орей зашатался на месте и рухнул в яму, над которой до этого незыблемым стражем возвышалась кафедра. Тварь свалилась с монаха при падении и осталась наверху, дав ему пару секунд передышки.

Тайник оказался такой глубины, что Орей не мог поместиться в нем целиком. Пришлось присесть, а руки прижать к себе, из-за чего острие меча торчало наружу.

Над угодившим в ловушку монахом раздавался мерзкий хруст костей и протяжный стон, но лезвие меча торчало из ямы примерно на треть своей длины. Орей на всякий случай втянул голову в плечи, как вдруг услышал скрежет камня о камень.

Умертвие начало сдвигать кафедру. Не ограниченное силой мышц, оно вполне могло совершить подобное, чтобы замуровать монаха внизу.

У Орея от страха резко потемнело в глазах, и он перестал что-либо видеть.

– Свет! – выкрикнул он, и вдруг меч в его руках вспыхнул как солнце и озарил всю библиотеку. Скрежет камня прекратился. Тварь с шипением отскочила от сияющего оружия. Орей наполовину высунулся из ямы, осветив парты, между рядами которых валялась глыба кафедры. В стороне, позади столов, металось недовольное умертвие.

Монах взглянул на оружие и разглядел начертанные на лезвие символы, которые не смог прочесть. Замешательство длилось долю секунды, стон одержимого мгновенно пробудил его.

Орей вылез из тайника, понял, что пока меч сияет, тварь не нападет, но и сам напасть не мог – слишком далеко, никак не успеть добраться. Да и как управиться с оружием, которое впервые держишь в руках?

Меч погас, погрузив библиотеку в кромешную тьму.

Хруст костей и торжествующий вой возвестили о смертельной опасности.

– Вот дерьмо… – снова выругался монах и подумал: «Да простят меня Высшие».

Орей успел выставить перед собой меч, вытянув обе руки, а в следующий миг его сбило с ног и впечатало в стеллаж с книгами. Перед лицом он вновь ощутил гнилостный запах трупа, но вой вмиг утих. Челюсть в последний раз клацнула у лица, мертвец дернулся всем телом и грузно обмяк на лезвии меча в одну секунду.

Монах неловко дернул руками, пытаясь сбросить с лезвия омерзительную ношу. Поверженная тварь еле-еле сползала с меча, словно решила прилипнуть. Пришлось спихивать ногой.

– Свет, – повторил Орей, тяжело дыша. Сердце всё ещё колотилось, а рукоять меча стала мокрой от вспотевших ладоней.

Меч осветил изуродованное тьмой тело Шамета. От почившего настоятеля остались переломанные куски оскверненной плоти. Тазовые кости и ноги вывернуты в другую сторону, как и шея, а живот насквозь пронзен мечом. И ни одной капли крови, только немного пены на всклокоченной бороде.

Орей опустился на колени рядом с телом и долго смотрел на него, не решаясь двинуться с места, пока свет на мече не начал гаснуть.

– Свет! – позвал он снова, но ничего не произошло, а сжавшаяся в кулак ладонь хватанула только воздух.

Оружие пропало.

– Что?.. – монах обескураженно ощупал пол вокруг себя, но ничего не нашел и не увидел. Рукой случайно задел тело Шамета и вскрикнул. Старик был мертв окончательно, и Орей надеялся, что больше никто и ничто не потревожит его покоя.

Он подполз к тайнику, пошарил рукой в поисках меча, но и там ничего не обнаружилось. Остался только плащ на полу, который монах подобрал и вытер им окровавленный лоб. Некоторое время он сидел, комкая в руках плотную ткань, ощупывая круглую застежку-шестерню и золотую цепочку.

– Это ещё что? – слетело с его губ, и вещь внезапно истаяла в его руках так же, как меч.

– Вот тебе и наследие, Орей, – сказал он себе. – Всего лишь мираж.

«В моей деревне, где я прежде жил до Отречения, случалось много всякого. Люди были разные: и плохие, и хорошие. Но один случай мне запомнился особенно. Как-то раз умерла женщина, и я узнал, что её убил муж. Я возмутился совершенному преступлению, но отец строго выговорил мне: никогда не лезь в чужую семью, это их дело. Тот мужчина не понес никакого наказания за убийство. И тогда я впервые подумал, что наше общество несправедливо».

Брат Берилл, проповедь послушникам в библиотеке.

Оставаться в стенах обители для Орея стало равносильно пытке. Чудовища мерещились ему повсюду, за каждым углом, в каждом коридоре, которые ещё вчера были для него единственным домом. Самым безопасным местом в мире. Монах и подумать не мог, что зло способно просочиться и сюда.

Победив одержимого настоятеля, он ушел на небольшую ферму и прилег на сено, закрыв глаза. Ночной воздух немного остудил его разум, но сердце заходилось частым боем при одном только воспоминании о том, что произошло.

Орей внезапно почувствовал, как что-то щекочет его руку и с криком вскочил, ища вокруг насекомых из своих ночных кошмаров. Даже несколько раз ударил себя по запястью, в надежде стряхнуть невидимую тварь, но это оказалось просто сено, на котором он задремал от усталости.

Задерживаться здесь дольше было нельзя.

На востоке заалело небо, и монах, найдя в себе смелость, отправился в обитель.

Орей поспешно собрал вещи с твердым намерением покинуть Полуденные Врата, но дошел только до трапезной. На пороге внезапно остановился, обернулся и, стиснув зубы, глухо рыкнул. Нет, так тоже нельзя. Он поставил на пол набитый всем необходимым мешок и глубоко вдохнул. Неправильно он поступает, решив сбежать.

Шамет всё ещё в библиотеке – непогребенный. На ферме козы и куры не накормлены. А он, Орей, последний монах обители, перепугавшийся этой ночью какого-то демона, убегает, как жалкий трус.

И в то же время, нельзя было не признать, что этой ночью Орей пережил такое, что вряд ли доводилось вынести далеко не всякому человеку. Конечно, он не простой селянин, но и не воин, подготовленный к битвам с неведомыми темными силами. Монах верил в силы молитв, и какое потрясение его настигло, когда священные литании не остановили зла, захватившего тела настоятеля.