Чтение онлайн

Магда прикоснулась к его запястью, заставив поднять глаза.

— Так о чем ты?

Глаза Мерритта снова глядели ей в лицо.

— Я говорю, что формы заклинаний, участвующие в создании ключа, опасно неустойчивы в нужных комбинациях без связи с вычислениями разрыва. Эти связи необходимы, чтобы сделать структуру жесткой. Только в этом случае различные части потом смогут объединиться в правильной последовательности. Совет хочет, чтобы мы пытались в любом случае. Они хотят создать ключ.

— Что случится, если у тебя не будет этих элементов? Если ты попытаешься без них?

— Без этих связующих невозможно привести в норму проверочную сеть и удержать форму заклинания вместе. Без них невозможно содержать отдельно различные элементы, а они могут содержать и Магию Приращения, и Магию Ущерба. Как ты можешь себе представить, позволить этим двум элементам соприкоснуться неправильным образом, а тем более совместить их — это слишком опасно. Как только ты построишь структуру проверочной сети с противоположными не закрепленными элементами, прежде чем сможешь приступить к активации основного процесса, сеть начнет сворачивать себя. Компоненты Магий Приращения и Ущерба притягиваются друг к другу, и все взрывается, ускоряя реакцию. Если кто-то неподалеку попытается удержать их, чтобы связать и соединить компоненты в ключ, то он будет серьезно ранен или даже убит. Не важно, как ты попытаешься сконструировать сеть, или какие разные линии или последовательности ты будешь использовать. Без всех необходимых составляющих нет шанса, что она заработает. Ни одного. Насколько я знаю, безумно предполагать возможность соединения отдельных компонентов Магии Ущерба и Приращения вместе без необходимых соединяющих элементов. Попытка не просто бессмысленна — самоубийственна.

— Разве другие не поняли этого?

— Некоторые поняли, но когда люди хотят чего-то достаточно сильно, они склонны зацикливаться на достижении цели и не думать об опасности. Первая попытка пошла так, как я и ожидал, и люди погибли. Некоторые понимали риск цену достижения цели, но все равно хотели быть теми, кто покажет себя лучше остальных. Они думали получить всю славу, став единственными, кто заставить сеть работать. Еще больше людей погибло в последующих попытках.

— Но ты же делаешь то же самое, — сказала она. — Ты — Творец. Ты не принимаешь самой сути невозможности сделать что-либо. Производишь вещи, о которых говорят, как о невозможных. Так как же ты можешь винить их за желание создать?

— Это другое. Я изучаю проблему и разумно анализирую, возможно ли создать вещь. Тогда, и только тогда, я начинаю работу над созданием. Я развиваю план, который основан на фактах, не на желаниях. Знаю каждый шаг, каждый элемент природы, и знаю, где располагаются линии. Для внешнего наблюдателя может показаться, что я пытаюсь совершать невозможное, но это не так.

Мерритт указал на статую в конце комнаты.

— Это как резьба. Перед тем, как ты отрежешь кусок, знаешь, зачем и что отрезать. Это не то, что делают они. Они пытаются вырезать, так сказать, путем отрыва, без понимания, что именно они делают. Эти люди заменяют знание желанием. Некоторые из мужчин, я знаю, понимают существующую опасность и обеспокоены попытками создать ключ. Но вмешался Совет. Даже перед лицом смерти они настаивали на продолжении попыток создать меч. Советники вложили все надежды в желание, чтобы он работал. Я отказался быть частью этого.

Магда нахмурилась.

— Я кое-чего не понимаю. Разве секрет, что шкатулки содержащие силу спрятаны в Храме Ветров, и никто не может достать их?

— Нет. Каждый, кто участвует в попытке создания ключа, знает об этом. Шкатулки были перечислены в Манифесте Храма Ветров.

— Тогда почему Совет так настаивает на создании ключа, если знает, что для него нет применения?

— Именно. Я сказал им то же самое. Они не хотят даже слушать. Старейшина Каделл выразился, что это необходимая мера предосторожности, если когда-нибудь сила вернется в мир живых. Он сказал, что не может ждать, пока что-нибудь пойдет не так и только тогда выяснится в нашей неготовности противостоять угрозе.

— Старейшина Каделл сказал так?

— Он самый. Совет хотел, чтобы я руководил командой, которая создает ключ. Я согласился с их мотивом, но не с предложением. Когда я заявил им, что это невозможно и только убьет людей, они разозлились. Советники спросили о моей верности делу Срединных Земель. Сказали, что если я откажусь помочь, и кто-нибудь погибнет, вина ляжет на меня. Они думали, что, поставив меня в такое положение, смогут убедить присоединиться к команде, и я как-нибудь найду способ заставить сеть работать.

— Они очевидно очень верят в твои способности, как Творца, — сказала Магда.

Мерритт больше не мог сидеть. Он снова подошел к столу, оперся на руки и уставился на меч, лежащий на красном бархате. Пока Магда наблюдала за ним, ожидая, когда Мерритт продолжит, его пальцы легко прошлись по лезвию.

— Они будто верят, что мы можем летать, — наконец произнес он, — и поэтому приказывают людям прыгнуть с обрыва, расставить руки и лететь, думая, что раз уж они приказали, это сработает. Но затем, когда люди разбиваются насмерть, я единственный кто виноват, потому что я именно тот, кто сказал им правду — это не сработает.

— Значит, ты отказался вести их, но они решили попытаться создать ключ так или иначе, — сказала Магда, когда Мерритт замолчал на некоторое время. — Что случилось потом?

— А как ты думаешь? Много хороших людей погибло просто так, вот что случилось.

— Понимаю.

Она слишком хорошо помнила мертвого человека в нижней части Замка, распростертого на полу, с большим куском стали, торчащим из груди.

— Неужели? — Он покачал головой, не оборачиваясь. — Ты говоришь, что думаешь, будто Барах погиб за что-то стоящее, поэтому у тебя есть утешение. Эти люди погибли ни за что. Какое утешение может быть для тех, кого они покинули?

— Ты знаешь, каково встречаться с вдовами этих людей? Мужчин, жизни которых потеряны впустую? Ты можешь представить себе горе женщин, знающих о смертях собственных мужей, слышавших, что я мог предотвратить катастрофу, но был эгоистом вместо того, чтобы помочь им? Ты можешь представить себе, что значит слышать их детей, детей, которых я катал на плечах, плачущих по своим отцам, которых они никогда уже не увидят? Можешь себе представить, что значит, когда вдовы, матери, сестры и дочери умерших мужчин лежат у твоих дверей всю ночь, безутешно рыдая, обвиняя в смерти любимого человека?

— Нет, не могу, — ответила Магда в наступившей тишине.

Она испытывала стыд за то, что была одной из тех, кто так легко посчитал его виновным просто потому, что слышала, будто он виновен. Магда сформировала мнение о Мерритте еще до встречи. Она чувствовала себя дурой, что так охотно приняла ложь.

— Как мог я убедить людей, переживающих такую боль, что пытался не допустить неоправданных смертей? Они не хотят слушать. Они не хотят слышать. Они верят Совету, утверждающему, что, если бы я помог, никто не умер. Для семей погибших проще обвинить меня, чем пытаться понять всю сложность вопроса. Они не могут понять, что, даже если бы я остался и приложил все силы, люди по-прежнему были бы мертвы, и я погиб вместе с ними. Для них проще принять ложь, нежели истину.

Магда слышала, как дети бегут по улице, играют, и за ними увязалась лающая собака. Она могла лишь представить, какие страдания достались на долю детей после потери отцов. Когда они, наконец, убежали достаточно далеко, покров молчания установился в небольшом, загроможденном домике.

— Поэтому ты уехал из Замка, — сказала громко Магда, когда понимание пришло к ней.

Мерритт до сих пор стоял к ней спиной, когда кивнул.

— Именно.

Магда могла видеть, как ему больно быть в таком безвыходном положении и несправедливо обвиненным. Она поняла, почему Барах сказал, что хотел бы помочь Мерритту.