Чтение онлайн

Однажды пехотный офицер, приехавший в дивизию и приглашенный к завтраку, сказал оказавшемуся его соседом моему мужу: – “Смотрите, говорят, великий князь не пьет! Да он уже два стакана хлопнул!” – “А не хотите ли попробовать вина из великокняжеской бутылки?” – спросил муж. – “Отчего же, с удовольствием, если это удобно”, – проговорил офицер, и муж обратился к Михаилу Александровичу за разрешением. Тот, улыбаясь, разрешил. Смутившемуся гостю пришлось выпить большой бокал кислого клюквенного морса» [235] .

Однако подобные милые сердцу сцены происходили не так часто. Дневник великого князя наполнен отражением более прозаичных событий фронтовых будней:

«16 февраля/1 марта 1915 г. Понедельник. – Деревни Мосциска и Пржевожец.

В 10 ч. мы с Ханом [Нахичеванским] выехали сначала на auto, потом пересели верхом и разъехались с ним и поехали в д. Пржевожец, куда прибыли в 12 ч. Там находился Дагестанский полк, 2, 3 бригады. Я их всех благодарил за их боевую службу. Потом я завтракал в избе с офицерами Черкесского полка. Около 6 ч. хоронили погибших во вчерашнем бою воинов. Затем Юзефович и я поехали к Хану [Нахичеванскому] в /…/ (далее в дневнике оставлен пропуск не заполненного места. – В.Х.). Вернувшись, мы разместились в усадьбе, дом симпатичный и уютный – живет в нем помещица, любезная старушка, полька. Сегодня был ранен ген. Каледин, находясь на высоте 361 на артиллерийском наблюдательном пункте. Погода солнечная, теплая, снег еще лежит» [236] .

После ранения генерала А.М. Каледина 12-ю кавалерийскую дивизию возглавил генерал Карл Маннергейм (1867–1951). Он оставил об этом времени любопытные воспоминания:

«В штабе 2-го кавалерийского корпуса недалеко от Станиславова мой новый начальник, родом с Кавказа, генерал Хан Нахичеванский ввел меня в положение дел. Мороз и сложный рельеф местности изначально затрудняли проводимое в феврале наступление, к этому следует добавить, что только что образованная немецко-австрийская армия перешла в контрнаступление на восточном фланге. Превосходящие силы противника оттеснили малочисленные русские части к Днестру. Это означало, что надо ожидать наступления на тылы и левый фланг русской группировки в Карпатах. Пока вдоль этой реки не будет сформирована новая линия обороны, 2-му кавалерийскому корпусу предписывалось сдерживать врага на участке между Прутом и Днестром. К тому времени 12-я кавалерийская дивизия сражалась к югу от города Лысец с наступающими из района Надворной австрийцами.

В состав кавалерийского корпуса входила так называемая «Дикая дивизия», состоящая из шести кавказских полков по числу представленных племен, свободных от воинской службы. Эти полки состояли из добровольцев разного возраста, и в одном строю можно было встретить отца и сыновей. Офицерский корпус состоял как из русских, так и из кавказцев. Командовал дивизией брат царя великий князь Михаил» [237] .

Прошло несколько дней, и «Дикая дивизия» вновь была брошена на опасный участок. Читаем дневниковую запись великого князя:

«21 февраля/6 марта. Суббота. – Переход из г. Станиславова в Тлумач.

Выступили из Станиславова в 8 ч. 30 м. Из д. Пшеничники я шел с главными силами (2-ая бригада). Получили донесение, что М. Тлумач занят противником. Татарский п[олк] был выслан вперед с 2 сотнями чеченцев. Вскоре разыгрался бой в верстах 3-х от нас. Всю местность было видно как на ладони. Справа была 12-ая дивизия. Австрийцы стали быстро отступать и около 3 1/2 ч. дня наш штаб вступил в Тлумач. 3-я бригада продвинулась вперед и стала в … (далее в дневнике пропуск чистого места. – В.Х.), а 1-ая и 2-ая бригады расположились здесь. Мы разместились в здании клуба Соколов. После обеда я лег. Погода была солнечная, но морозная. А. Амилаквари был ранен в ногу, ранено 4, убито 4» [238] .

Тем временем командование Юго-Западного фронта спешно готовило военную операцию – левый фланг в Карпатах усиливался вновь образованной в Заднестровье 9-й армией генерала от инфантерии П.А. Лечицкого (1856–1923). Для комплектования новой армии в числе многих частей был направлен и 2-й кавалерийский корпус. 1 (14) марта 1915 года главнокомандующий фронтом генерал Н.И. Иванов (1851–1919) отдал директиву, по которой П.А. Лечицкий должен был наступать на Мармарош – Сигет – Хуст. Однако 9-я армия еще не закончила сосредоточение и опоздала с началом наступления. Действуя на левом фланге фронта, Лечицкий попал в тяжелое положение: XI армейский корпус ввязался в бои в Карпатах, XVII армейский корпус собирался на Днестре, XXX армейский корпус был разбит и отброшен из Буковины на Днестр. Одновременно германский генерал К. Пфланцер-Балтин (1855–1925) двинул 2 дивизии в Бессарабию в обход левого фланга армии генерала П.А. Лечицкого. Однако, к счастью, положение было спасено героическими действиями 2-го и 3-го конных корпусов. К середине апреля 1915 года 9-я армия Лечицкого развертывалась в Заднестровье, имея в своем составе XXXIII, XI, XXX армейские корпуса, 2-й и 3-й конные корпуса. Против 9-й армии П.А. Лечицкого сосредотачивалась неприятельская 7-я армия К. Пфланцер-Балтина.

Боевые действия «Дикой дивизии» получили отражение в некоторых исторических работах, которые вышли из печати в последние годы. К сожалению, тиражи этих изданий весьма малочисленны и далеко не в каждую областную или краевую библиотеки они могут попасть. В одном из таких трудов отмечается:

«В начале февраля 12-я и Кавказская Туземная дивизии были двинуты в предгорья, в Калуш, где сразу же развернулись жестокие бои. 15-го числа, на подступах к городу Станиславову, у деревни Брынь Татарский конный полк атаковал в лесу австрийцев, выбил их из окопов, и невзирая на охват своего левого фланга и разрешение начальника дивизии отступить, упорно держался на захваченной позиции, позволил разбить колонну неприятеля, обходящего правый фланг. И обеспечил взятие населенного пункта. За этот подвиг командир полка полковник Половцов, а также подполковник Файзулла Мирза принц Каджар первыми в дивизии были удостоены Георгиевских офицерских крестов 4-й степени. 16-го на глазах у Хана Нихичеванского шрапнелью был тяжело ранен Каледин. Во временное командование 12-й дивизией вступил генерал Кузьмин-Караваев, которого вскоре сменил генерал Маннергейм.

Корпус атаковали три австрийские дивизии, но подчиненные Гусейн Хана не только отразили наступление, но и оттеснили противника. Туземная дивизия первой вошла в город Станиславов. Великий князь Михаил Александрович, постоянно находившийся на линии огня, был представлен ханом к ордену Св. Георгия.

Однако подвезенная по железной дороге, только созданная немецко-австрийская объединенная армия навалилась на слабые русские позиции на Днестре, и конницу спешно перебрасывают туда. Все говорило о том, что скоро начнется крупное наступление против левого фланга русской группировки в Карпатах. По приказу командования 2-й кавалерийский корпус должен был сдерживать противника на линии между Прутом и Днестром до тех пор, пока на Днестре не будут возведены оборонительные укрепления.

Исполняя возложенную на него задачу, корпус пришел в городок Залещики на берегу Днестра, где было два моста, по которым неприятель мог перейти реку и выйти в тыл XXXIII армейскому корпусу. В последующие дни у этого ключевого пункта развернулся нешуточный бой, описанный во многих известных мемуарах, в частности в воспоминаниях Маннергейма и Краснова.

Залещики требовалось оборонять любой ценой. Поэтому Маннергейм с частью 12-й дивизии под огнем тяжелой артиллерии противника форсировал реку и занял оборонительный плацдарм на западном берегу. Место было открытое, и эскадроны несли большие потери. В Залещики в сопровождении Хана Нахичеванского приехал командующий 9-й армии генерал Лечицкий, который придавал этому плацдарму большое значение. При выезде на позицию к северу от населенного пункта, куда оба направлялись для наблюдения за ходом боя, автомобиль накрыла германская артиллерия. Высокие генералы вынуждены были спешно покинуть машину и укрыться в складках местности. Обстрел не прекращался до темноты, и Лечицкий с ханом несколько часов пролежали в канаве, причем Гусейн Хан был контужен. Только через несколько дней, в течение которых корпус значительно потрепали, подошла пехота с артиллерией и сменила конницу» [239] .

На некоторое время после тяжелых боев «Дикой дивизии» был предоставлен отдых. В этот период великий князь получил приятное известие, о чем записал в дневнике:

«2/15 марта. Понедельник. – Львов. Встали очень поздно. Днем к нам зашел Амалахвари. К чаю приехали M-me Никитина с дочерью и Л.Н. Ушкова (вторая морганатическая супруга графа И.И. Воронцова-Дашкова, командира Кабардинского конного полка. – В.Х.). До обеда мы сидели [у] одра больного Джонсона, который простужен. Вечером смотрели наши снимки в Англии. Погода была утром солнечная.

Вечером получил телеграмму от Ники из Ставки “утвердил с удовольствием представление о награждении тебя орд. Св. Георгия 4 ст.”.

(Сделан в дневнике рисунок ордена рукой великого князя. – В.Х.).

3/16 марта. Вторник. – Львов. Утром Наташа была в городе и купила мне Георгиевский крест, который я сейчас же надел. Днем были у старьевщика. Вернувшись, Н[аташа] отдыхала. К чаю была кн. Вадбольская, Инна А. и Зюльгадаров. К обеду был проф. Тимофеев – интересно поговорили. Погода была пасмурная, сырая. Бедный Baby очень нездоров.