Чтение онлайн

Подобные встречи «венценосных братьев» происходили в этот период часто.

По свидетельству протопресвитера Г.И. Шавельского Государь Николай II располагался в Ставке довольно скромно:

«Переехав в губернаторский дворец, Государь поместился во втором этаже, в предназначенных для него еще великим князем двух небольших комнатах, за залом. Первая комната стала кабинетом Государя, вторая – спальней. Тут же во втором этаже, в крыле дворца, обращенном одной стороной во двор, а другой в сад, поместились гр. Фредерикс и генерал Воейков, занявшие по одной комнате. В первом этаже, в бывших комнатах великого князя, поселились – в первой проф. Федоров, во второй адмирал Нилов. Бывшее помещение начальника Штаба занял Начальник Походной Канцелярии. Здесь же, в первом этаже, разместились князь Долгоруков, граф Шереметьев и некоторые другие» [340] .

Императрица Александра Федоровна в очередном письме к супругу от 12 сентября вновь упоминает о младшем брате Государя:

«Неужели правда, что мы опять в 200 верстах от Львова! Нужно ли нам торопиться вперед и не повернуться ли нам и раздавить немцев? Что насчет Болгарии? Иметь их на своем фланге было бы более чем скверно. Фердинанда, наверное, подкупили.

Как настроение Миши? Поцелуй от меня дорогого мальчика» [341] .

В этот период великий князь Михаил Александрович, судя по его дневниковым записям, в очередной раз посетил Ставку Верховного главнокомандующего. Перелистаем несколько страниц его поденных записей:

«1 1/2 4 сентября. Пятница. Приезд в Могилев в Ставку.

Приехали в Могилев (на Днепре) в 3 1/2 часов вечера. Я поехал в дом губернатора к Ники. В половине восьмого был обед. Были: Фредрик., князь Долгоруков, Воейков, гр. Граббе, Дрентельн., Саблин, прот. Шавельский, ген. Петрово-Соловой, военные агенты союзных государств. Вечер провел у Георгия [Михайловича] в вагоне и хорошо поболтали. Погода была отличная, теплая.

12/25 сентября. Суббота. Могилев. Утром ко мне в вагон заходили Георгий [Михайлович] и Борис [Владимирович]. В 12 1/2 ч. дня завтракали у Ники, потом был у Фредерикса. В 2 1/2 Ники, Дмитрий [Павлович] и я поехали кататься на автомобиле по дороге в Оршу. За нами ехало несколько лиц Свиты. Прошлись пешком. На обратном пути переправились на пароме через Неман. Местность вообще красивая. После чая вернулся в вагон, а к обеду был опять у Ники. После обеда имел с ним разговор. Был у Фредерикса до половины двенадцатого – милый старик, потом вернулся в вагон. Погода чудная, теплая.

13/26 сентября. Воскресенье. Могилев. В 10 часов Георгий [Михайлович], Кока и я поехали в собор к обедне. Днем Ники и я поехали с г[осподами] на автомобилях на юг. Ходили пешком по заливному лугу, а потом по лесу. После обеда был в Морском собрании. Был интересный разговор по поводу войны. Положение дел талантливо рассказывал кап[итан] II ранга Бубнов» [342] .

Император Николай II в поденной записи за 13 сентября также отметил:

«Совершил с Мишей отличную прогулку по Гомельскому шоссе и в лесу, где нашли много грибов. Уехали за 40 верст и вернулись домой в 5 1/2 » [343] .

Императрица Александра Федоровна в письме к супругу от 14 сентября писала:

«Как я рада, что ты сделал смотр артиллерии, – какая это была награда артиллеристам! Непременно удержи Мишу при себе. Павел опять повторил, что он очень надеялся, что ты отошлешь Дмитрия в поле … Целую дорого Мишу и Дмитрия» [344] .

В письме к супруге от 14 сентября 1915 г. Государь отметил:

«Погода по-прежнему чудная. Я каждый день выезжаю в моторе с Мишей, и большую часть моего досуга мы проводим вместе, как в былые годы. Он так спокоен и мил – шлет тебе самый теплый привет» [345] .

Перелистаем дневниковые записи императора за время пребывания великого князя Михаила Александровича в Царской Ставке:

«14-го сентября. Понедельник.

Теплая погода с сильным южным ветром. В 10 час. был у обедни и на докладе до 12 1/2 . Завтракали кроме обычных – оба архиерея. Покатался с Мишей и другими по Бобруйск[ому] шоссе. После чая принял Горемыкина. Вечером занимался до 10 ч. и играл в кости.

15-го сентября. Вторник.

Чудный день. После доклада снялся там же с Алексеевым и Пустовойтенко. В 2 1/4 поехал с Мишей и другими и сделал хорошую прогулку по дороге на Оршу. В лесу было дивно и воздух совсем весенний. После чая принял ген. Цабеля и Мордвинова. Вечером домино.

16-го сентября. Среда.

Ночью и утром шел дождь, к 12 ч. погода поправилась. Сегодня за докладом известия с Северного и Западного фронтов были лучше предыдущих. После завтрака принял Поливанова. В 2 1/2 отправился с Мишей на прогулку по Гомельскому шоссе и в лес направо. Было дивно. В 5 1/2 у меня состоялся Совет министров. Они остались обедать, затем принял Хвостова. Миша посидел у меня. Вечером поиграл в кости» [346] .

Относительно этого важного заседания Совета министров, которое упоминается в дневнике Государя, остановимся подробнее. Любопытно заметить, что тот же день заседания министров в Ставке в Могилеве императрица Александра Федоровна писала по этому поводу следующие строки супругу, хотя письмо № 356 от 16 сентября с ее советами явно запаздывало:

«Ты – властелин, а не какой-нибудь Гучков, Щербатов, Кривошеин, Николай III (как некоторые осмеливаются называть Н.), Родзянко, Суворин. Они ничто, а ты – все, помазанник Божий.

Я очень рада, что Миша с тобой. По этому поводу я и должна была написать ему, он – твой брат, его место при тебе, и чем дольше он пробудет с тобою, вдали от дурного ее влияния, тем лучше, и ты заставишь его смотреть на вещи своими глазами. Когда вы бываете вдвоем, говорите чаще про Ольгу, пускай он не думает о ней дурно. Так как ты очень занят, то попроси его просто написать ей вместо себя о том, что вы делаете, – это заставит лед между ними растаять. Скажи это просто, как будто бы ты и не предполагаешь, что это может быть иначе. Надеюсь, что у него, наконец, установились хорошие отношения со славным Мордвиновым и что он не обижает больше эту верную любящую душу, которая нежно привязана к нему. /…/

Я лично думаю, что ты будешь принужден сменить Щ[ербатова], С[амарина], а также, вероятно, длинноносого С[азонова] и Кр[ивошеина]. Они не могут измениться, а ты не можешь оставить этих типов бороться с новой Думой.

Как я устала от всех этих вопросов! С меня достаточно войны, всех тех несчастий, которые она принесла, – всех этих дум и забот о том, чтобы все было как следует, чтобы войска, раненые, калеки, семьи и беженцы ни в чем не нуждались! Я буду с большим нетерпением ждать твоей телеграммы, хотя многого ты все равно не можешь в ней написать. /…/