Чтение онлайн

— Лифт! — удивилась Маша. — Ничего себе Средневековье!

— Подъемник! — поправил ее Даниель.

Кабинет госпожи директрисы действительно оказался на самом верху высокой башни, был он большим и просторным. И удивительно пустым — кроме пары вышитых гобеленов, двух огромных зеркал в золотых рамах, громоздкого письменного стола и нескольких странно высоких и на вид жутко неудобных жестких стульев, в кабинете ничего не было.

Директриса оказалась очень хорошенькой девушкой с карими, чуть раскосыми глазами и нежным голоском. На госпожу директрису Блистательную она явно не тянула, скорее была похожа на старшеклассницу. И очень странно рядом с ней выглядели ее подчиненные — седовласые магистры и строгие учительницы. Впрочем, господин Нескучный в своем неизменном лоскутном одеянии здесь тоже казался белой вороной.

— Госпожа Блистательная, — с чуть заметным смешком начал Даниель, — блистательная, глубокоуважаемая госпожа директриса, разрешите вам представить Машу Некрасову, претендующую на ученичество в Академии сквозьпроходящих.

Так как Маша уже была предупреждена насчет нелюбви Даниеля к этикету, она сразу почувствовала иронию в его словах. Почувствовала это и директриса, судя по ее досадливо скривившемуся ротику. Остальные преподаватели сохранили бесстрастное выражение лиц — то ли это предполагал этикет, то ли маленькие подколки со стороны преподавателя Уверенности были здесь общеизвестны.

Госпожа директриса подошла к Маше и спросила ее:

— Откуда ты? Как ты узнала об Академии?

Прежде чем ответить, Маша посмотрела в сторону Александра. Тот едва заметно кивнул ей.

— Я ушла из дома и оказалась в лесу. Человечки, летающие верхом на жуках, привели меня к фургону шарлатана, который сказал мне, что я попала в другой мир, и представил одному из преподавателей Академии. Он назначил мне испытания, которые, по его мнению, я выдержала, и пригласил меня прийти сегодня на занятия.

— Все это мы уже слышали от магистра, — поджав губы, сказала очень строгая на вид преподавательница. — Откуда нам знать, что ребенок говорит правду?

— Все, что у меня есть, — изготовлено в моем мире, — ответила Маша. — Вы можете посмотреть, я не против.

Кто-то из преподавателей хихикнул. Строгая учительница подняла брови и сказала:

— Да, я вижу это, меня интересует, как нам знать, действительно ли ты попала сюда благодаря своим способностям, а не какому-то катаклизму, магическому или природному. Вряд ли господин Нескучный успел научить тебя семи признакам странника, проходящего сквозь ткань миров, а также законам Великой Спирали.

— Да уж, обычно на это у него уходит не меньше двух лет, — фыркнул Даниель.

Александр никак не отреагировал на его выпад. Он со скучающим видом поддел ногтем ниточку, которой был пришит один из лоскутков на его одеянии. Даниель прекратил улыбаться и напрягся, следя за его движениями.

— Так я жду, девочка! — возвысила голос строгая учительница, отвлекая тем самым Машу от наблюдений за господами Нескучным и Молнией.

— Я не поняла, чего вы ждете? — удивилась Маша.

— Назови самые важные предметы, что оказались у тебя с собой, а также три твоих первых поступка, что были совершены тобой в нашем мире.

— Самые важные? — задумалась Маша. — Одежда, наверное.

Преподаватели засмеялись, и их смех Маше не понравился. Она поняла, что сказала что-то не то.

— Мысленно перебери все предметы, что ты взяла с собой, и подумай, какие из них ты без сожаления обменяла бы в этом мире на еду, а какие оставила бы, — с жалостью глядя на Машу, посоветовала директриса.

— Дам еще подсказку — самые важные предметы ты взяла с собой, выложи их здесь, на столе, — подмигнул господин Нескучный.

Маша задумалась — не так уж много вещей ей принадлежит. Ничего важного на самом деле. Жвачка? Не смешно. Рубли? Они здесь не в ходу. Помнится, господин Фаринго говорил о зеркале и кристалле. Маша выложила зеркало и сняла с шеи амулет из горного хрусталя. Потом вспомнила про пакетик с леденцами — он тоже помог ей. Добавила и его.

— Конфетки? — удивилась директриса.

— Я дарила их тем, кто мне помогал, — объяснила Маша.

— Каково, а? — вдруг обрадовался Нескучный. — Второе лицо, кристалл и дары!

— Назови три своих первых приключения, — потребовала учительница.

— Подружилась с колокольцами — они помогли мне найти дорогу. Подружилась с шарлатаном — он накормил и приютил меня. Подружилась с хранительницами ручья тюльпанов и сделала его клубничным.

— Браво-браво, — тихо сказал Даниель. — Самоопределилась, обустроилась и изменила часть окружающего мира. И все благодаря первым встречным.

— Почему ты ушла из дому? — напряженно уставившись ей в глаза, спросил седовласый невысокий человек с заплетенной в косу бородой.

— Я поссорилась с родителями, — ответила Маша и опустила голову.

Директриса ласково обняла ее и спросила:

— Почему, девочка моя?

— Это долгая история. — Маша посмотрела на учителей и поняла, что рассказать ей все-таки придется. — Мама всю жизнь пытается одевать меня по своему вкусу, а я постоянно спорю и надеваю что-то, что ей не нравится. Ну к чему сто нарядов на все случаи жизни, когда можно надеть такие удобные и классные джинсы?

— Ну что, господа, все признаки сквозьпроходящего присутствуют?

— Да, конфликт налицо, — протянул седовласый, — ее нелегко будет заставить ходить в форме Академии.

— Ни к чему! — отчеканил Александр. — Форму надо заслужить. Формой надо гордиться.

— У вас уже есть один, чрезмерно гордый, Илья Улетевший, — фыркнул Даниель. — По-моему, он так и спит в форме?

— Вы как хотите, но без формы она на мои занятия не пойдет, — заявил седой.

— А я вообще не намерена пускать на мои уроки сквозняков из другого мира, — твердо сказала строгая учительница. — Вы как хотите, господа, но это политика.

— Политика Академии строится на других приоритетах, — совсем по-девчоночьи возмутилась директриса.

Ей никто не ответил, но преподаватели переглянулись. Маша заметила, что, увидев это, директриса покраснела и закусила губу.

— В общем, так! — сказала строгая учительница, и взгляд ее немного потеплел, когда она обратилась к девочке: — Маша, присутствовать на моих уроках я тебе запрещаю. В этом нет твоей вины, дело во внутренних процессах нашего мира.

— Я тоже, и ко мне не приходи, — заговорили остальные учителя.