Чтение онлайн

– Я?!

Глаза Муренова испуганно округлились. На какое-то мгновение он подумал, что полковник просто не в своем уме. Одно дело поставлять куратору определенную информацию и совсем другое светиться в его делах лично.

– Не спеши с выводами, Арсен. Все мы всегда что-нибудь делаем в первый раз. И потом, твой риск в этом деле минимальный, учитывая тот план, что я разработал…

Далее Гуров говорил быстро, но таким образом, чтобы до собеседника дошло каждое произносимое им слово. Муренов тяжело сопел, уставившись взглядом на носки своих модных туфель.

– Если кто-нибудь узнает, Лев Иванович…

– От кого? От Боксера?

– А Кулак? – Муренов поднял голову.

– Кулака здесь нет, и он не знает, с кем я встречаюсь, – продолжил увещевать полковник. – Да у него и у самого забот полон рот. До чужих дел ему сейчас как-то… Короче, решайся, Арсен. Ты ведь сам говорил, что эти нелюди и вам не дают дышать свободно.

– Не дают, – ингуш поморщился.

– Звони, – Гуров кивнул на мобильник Арсена, который покоился в руке последнего. – Звони, и уже сегодня после обеда мы покончим с этим делом.

Как загипнотизированный, Муренов развернул к себе компактную трубку телефонного аппарата, и его сухой узловатый палец застучал по кнопкам. С каждым нажатием цифры лицо Арсена менялось. Оно приобретало решимость и властность. Гуров не сомневался, что к началу телефонных переговоров с Боксером его информатор полностью возьмет себя в руки и проведет всю беседу в нужном ключе.

Так оно и произошло.

– Боксер? Это Муренов говорит. Знаешь такого? – Гурову при общении с Арсеном никогда прежде не доводилось слышать в его голосе таких интонаций. Так говорить мог только человек, который считал себя истинным хозяином положения и для которого в принципе не существовало неразрешимых вопросов. – Слышал? Прекрасно. Я тоже уже наслышан о тебе, Боксер. И мне пришло в голову, что нам пора бы познакомиться лично. Но сперва у меня есть к тебе одно предложение… – Ингуш говорил точно в соответствии с теми указаниями, что он получил от полковника. Краем глаза он также видел, что Гуров удовлетворенно качает головой. – Ко мне тут обратился кое-кто за содействием. Просили разобраться с тобой. И я уж, извини, невольно нахожусь сейчас в курсе назревших у тебя в настоящий момент проблем. Надо полагать, тебе знакомо погоняло Кулак?.. – Муренов замолчал, слушая ответ собеседника. – Да, Боксер, да… Все верно… Но должен тебе сказать, что, по большому счету, Кулак этот никто и звать его никак. Мне его проблемы до фонаря, но я подумал… Мы могли бы извлечь из всей этой истории общую выгоду… Какую? – Негромкий сухой смешок. – У тебя, я знаю, баба какая-то в заложницах, а клиент оказался строптивым. Боюсь, он не по зубам тебе… Постой-ка, Боксер. Выслушай меня. Я предлагаю тебе Кулака в обмен на эту бабу… Таким образом, ты выйдешь из этой истории чистым, избавишься от опасного свидетеля, а я возьму на себя твою головную боль… Что? Зачем мне это?.. А ты сам-то не догадываешься, Боксер? В отличие от тебя, я с моими возможностями раздавлю строптивого клиента и получу за телку выкуп. Это и будет твоя, Боксер, плата за Кулака. Так что скажешь? Устраивает тебя такой расклад? Или расходимся?

Воцарилось тягостное молчание. Похоже, что Куличков раздумывал, прикидывая, насколько ему выгодно это предложение. Муренов ждал. Ждал и сидящий рядом Гуров, нервозность которого сказывалась только в частых сигаретных затяжках. Арсен переглянулся с оперативником.

– Что?.. Я в курсе, Боксер, но это уже моя проблема. Сегодня в три Кулак будет на хате, которую я тебе укажу. Когда закончишь с ним, созвонимся и решим насчет бабы… Хорошо, без проблем. – Муренов поднял большой палец и продемонстрировал его Гурову, информируя его о том, что Боксер клюнул на уловку и все идет по плану. – Да, в три часа. Записывай адрес, Боксер…

В качестве места предстоящей засады Гуров выбрал конспиративную квартиру, расположенную на окраине города.

Муренов завершил беседу и отключил мобильник. Облизал пересохшие губы. Разговор дался ему не так уж легко, как это могло бы показаться со стороны.

– Дело сделано, товарищ полковник, – усмехнувшись, произнес он. – Теперь ваш ход. Кстати, Боксеру откуда-то известно, что Кулак сейчас находится у вас в руках. Скорее всего, от своего гэрэушника. То есть через его связи. Но я заверил, что решу этот вопрос и в назначенное время Кулак будет там, где надо.

– Прекрасная работа, Арсен, – Гуров швырнул окурок на асфальт и примял его носком ботинка. Поднялся со скамейки.

На всю предварительную подготовку до назначенного срока у полковника оставалось не более двух с половиной часов.

Окна квартиры были полностью закрыты тяжелыми темными шторами, и свет практически не проникал в помещение. Ружаков сидел в кресле у противоположной от входа в общую и единственную комнату стены в низком плюшевом кресле с потрепанными подлокотниками. У ног его стояла черная стеклянная пепельница с тремя смятыми окурками, один из которых еще дымился. На правом колене пока еще мирно покоился взведенный «марголин» с единственным патроном в стволе. Время от времени пальцы Ружакова касались холодного металла, будто проверяя, на месте ли его единственная защита. Полумрак комнаты скрывал его лицо, и расположившийся в левом ближнем углу, рядом с допотопным сервантом Гуров не мог видеть ни глаз Кулака, ни его плотно сжатых губ, ни выступивших на высоком покатом лбу капелек пота. Тишина угнетала Ружакова, но к беседам полковник был не расположен. Все его сознание полностью сосредоточилось на предстоящей операции.

Когда откроется дверь в комнату, свет из прихожей упадет на Ружакова, и ошибиться в том, кто находится перед ними, подручные Боксера не смогут. Зато для них вне поля зрения останется сам Гуров, вооруженный своим верным «штайром». На этом и строился весь дальнейший расчет полковника, но загадывать наперед, как все получится, Гуров не хотел. Он полагался на свою реакцию и на свой профессионализм.

За стеной у соседей скрипнула старая кровать, и это был единственный звук, достигший ушей притаившихся в засаде мужчин за последние пятнадцать минут.

Кулак потянулся за новой сигаретой, но передумал. Времени оставалось в обрез, и он не хотел, чтобы противник застал его расслабленным и неподготовленным к схватке. Один патрон. Всего один патрон, и Ружаков собирался использовать его с толком. Он должен отомстить за гибель Расписного, Веры, Дрона…

Ровно в три зазвонил мобильник полковника.

– Они прибыли, Лева. – Переодетый в немного тесную для него униформу телефониста Крячко дежурил на улице рядом с раскрытым телефонным щитком. – Черный джип «Ниссан»… К вам направляются трое. Судя по описанию, один из них Боксер…

– Понял тебя, Стас. А кто остался в автомобиле?

– Водитель.

– Один?

– Видимо, да.

– Хорошо, – прижимая мобильный телефон плечом, Гуров неторопливо снял «штайр» с предохранителя. – Возьмешь его на себя, Стас.

– Сделаем.

Короткие гудки отбоя. Гуров полностью заблокировал свой аппарат и вернул его в боковой карман пиджака. Перевел взгляд на сидевшего в кресле Ружакова.

– К нам гости, Кулак, – тихо, почти шепотом произнес полковник.

– Я уже догадался. Шоу начинается, – он небрежно отодвинул ногой пепельницу.

– Действуем по плану, который я тебе озвучил. И постарайся никого не убивать, Кулак. В крайнем случае допускается ранение в ногу или в руку. А лучше всего просто пальни для острастки. В «молоко».

– Договорились. – Ружаков знал, что в царившем полумраке Гуров не мог видеть скользнувшей по его губам усмешки. Разумеется, у самого Кулака были иные виды на единственный, находившийся в его распоряжении боевой патрон.

Его кивок совпал с шорохом у двери. Кулак сомкнул пальцы на рукоятке пистолета. Жесткая мозолистая ладонь соприкоснулась с холодным металлом.

Ожидания вчерашнего зэка и оперативника из главка были недолгими. Замок на двери конспиративной квартиры Крячко не был таким сложным, как у Веры, и незваные визитеры справились с ним в общей сложности минуты за три.

Дверь отворилась почти бесшумно. Затем осторожные крадущиеся шаги в прихожей. Каждый звук эхом отдавался в голове Ружакова. Гуров оставался спокойным и невозмутимым, как высеченная из мрамора скульптура. Шаги явно приближались, но в них не было торопливости, не было излишней спешки. Боксер с подручными не горели желанием вспугнуть свою потенциальную жертву. Они не хотели погибнуть так же глупо, как при аналогичных обстоятельствах погибли их собратья по оружию.