Чтение онлайн

В дальнейшем Полибий вновь подвергнет убедительной критике как труд Фабия Пиктора, так и самого историка: «С какою целью я упомянул о Фабии и его сочинении? Не из боязни того, как бы его рассказ не был принят кем-либо с доверием, ибо нелепость его очевидна для читателей сама по себе и без моих объяснений, но для того, чтобы напомнить людям, которые возьмут в руки его сочинение, что следует обращать внимание не на имя писателя, но на содержание его сочинения. Ибо иные читатели обращают внимание не на то, что пишется, а на личность пишущего, и, зная, что писатель был современником описываемых событий и членом римского сената, по тому самому принимают всякое известие его за достоверное. Я же утверждаю, что хотя и не должно пренебрегать показаниями этого историка, однако не следует считать его непогрешимым, напротив, читатели обязаны составлять свои суждения на основании самых событий» (Polyb. III, 9). Вне всякого сомнения, Фабий Пиктор был человеком пристрастным и грешил тем, что многие факты трактовал в пользу своих соотечественников, очень любил занижать римские потери и преувеличивать вражеские, что нашло отражение и в работах последующих поколений римских историков, активно использовавших «Анналы» Фабия, в том числе и Тита Ливия, чей эпический труд «История Рима от основания города» мог бы стать важнейшим источником по интересующему нас вопросу. Но не стал. Потому что вторая декада «Истории», книги с XI по XXI, где подробнейшим образом излагалось описание Первой Пунической войны, до наших дней не дошли, а сохранились лишь в периохах – кратких изложениях.

Историк Аппиан Александрийский, живший во II веке н. э., также затронул тему Первой Пунической войны. Его труд был построен по этническому принципу, Аппиан описывал историю различных территорий вплоть до их присоединения к Риму в том порядке, в каком они попали под его власть. В книге V Аппиан описывал войны на Сицилии, и значительная часть раздела была посвящена Первой Пунической. Но ситуация здесь сложилась такая же, как и со второй декадой Тита Ливия – V книга труда Аппиана не сохранилась. Правда, в VIII книге, рассказывающей о событиях в Ливии, небольшой рассказ посвящен африканской экспедиции римлян в 256–255 гг. до н. э., где автор приводит очень интересную информацию, существенно дополняющую сведения Полибия.

Не обошел вниманием Первую Пуническую войну и Диодор Сицилийский (прим. 90–30 гг. до н. э.), древнегреческий историк из города Агириума на Сицилии. Сообщаемая им информация представляет особый интерес, поскольку именно на Сицилии происходили главные события этого достопамятного конфликта. Однако от книг XXII, XXIII, XXIV и XXV, где излагались события Первой Пунической войны, восстания наемников в Карфагене и завоевания Иберии пунийцами, сохранились только фрагменты. Та же самая ситуация сложилась и с «Римской историей» Диона Кассия, поскольку посвященные данной теме главы опять-таки сохранились только в отрывках. Однако в XII веке византийский историк Иоанн Зонара активно использовал труд Диона Кассия для написания своей исторической хроники, благодаря чему до нас дошло содержание книг с VII по IX «Римской истории». И хотя Зонара эти главы сильно сократил, мы находим в них уникальную информацию о событиях первой войны, которая отсутствует у других античных авторов. В целом же можно констатировать, что Первой Пунической войне в определенной степени не повезло, сведений о ней сохранилось значительно меньше, чем о второй войне между Римом и Карфагеном.

Интересный рассказ о Первой Пунической сохранился в «Истории против язычников» христианского теолога Павла Орозия. Главную цель своего труда Орозий обозначает так: «Я решил объяснить начало несчастного состояния людей от первого греха человека» (I, 1, 4). В дальнейшем писатель уточнит хронологические рамки своего труда: «Итак, намереваясь вести повествование от сотворения мира до основания Города, а далее до правления Цезаря [Августа] и рождения Христа, со времени Которого Империя пребывала под властью Рима, или даже до наших дней, насколько мне удастся открыть, я, намереваясь словно бы в зеркале отразить столкновения в роде человеческом и [показать] мир зла, зажженный факелом страстей и пылающий в различных частях» (I, 1, 14–15). Таким образом, Орозий решил ознакомить читателей с историей через призму своих теологических воззрений и представить ее как череду страшных грехопадений рода человеческого от Адама до времени правления императора Гонория (384–423 гг.). Повествование Орозия о первом противостоянии Рима и Карфагена достаточно подробно и информативно, но в целом отражает римскую точку зрения на события. Историк делает краткий экскурс в историю Карфагена от самого его основания, описывает как внутренние смуты в городе, так и войны с сицилийскими греками. При этом периодически ссылается на Помпея Трога и Юстина. Таким образом, рассказ Орозия в какой-то мере восполняет некоторые пробелы в истории Первой Пунической войны.

Марк Юниан Юстин, на которого ссылался Павел Орозий, жил в III веке н. э. и был известен как автор извлечения из не дошедшего до нас обширного исторического труда в 44 книгах более раннего римского историка I века Помпея Трога. В произведении Трога мы сталкиваемся с ярко выраженной антиримской традицией, которую во время переработки первоначального текста пытался сгладить Юстин. Марк Юниан подверг труд Помпея Трога тщательной переработке, отобрал наиболее значимые, на его взгляд, события, а остальные оставил без внимания. Его сочинение называется «История Филиппа» и посвящено оно отцу Александра Великого, македонскому царю Филиппу II. Несмотря на то что главное внимание Юстин уделяет истории Македонии и эллинистического Востока, его труд содержит ценную информацию о Карфагене

Небольшой раздел, посвященный Первой Пунической войне, присутствует в «Римских войнах» Луция Аннея Флора (70—140 гг. н. э.). Полное название труда Флора «Эпитомы Тита Ливия», в нем содержится краткий обзор истории Римской империи. Иногда Флор приводит некоторые данные относительно потерь сторон, но в целом его описание сражений больше напоминает художественное произведение, настолько ярко и красочно они описаны автором. Флавий Евтропий, живший в IV веке н. э., написал «Бревиарий от основания города», где в сокращенной форме изложил историю Рима от Ромула и Рема до правления императора Валентиниана I. О Первой Пунической войне рассказывается во второй книге «Бревиария».

Секст Юлий Фронтин (30—103 г. н. э.), военный и политический деятель эпохи династии Флавиев, в работе под названием «Стратегемы» («Военные хитрости»), также рассказывает о некоторых интересных моментах первого противостояния Рима и Карфагена. Фронтин хорошо знал военное дело, во время правления императора Нерона воевал в Армении под командованием знаменитого военачальника Гнея Домиция Корбулона. Будучи легатом, Фронтин успешно действовал на территории Британии против восставшего местного населения. В «Стратегемах» он рассказывает о различных тактических приемах, благодаря которым были одержаны победы. Ряд эпизодов посвящен и Первой Пунической войне.

Римский историк Корнелий Непот был автором труда «О знаменитых людях», куда входило несколько книг биографий полководцев, деятелей культуры и других выдающихся личностей. В раздел «О знаменитых иноземных полководцах» вошли биографии Гамилькара Барки и его сына Ганнибала. Непот писал простым и доступным языком, в отличие от Плутарха он просто констатировал факты, и поэтому его произведение получилось небольшим по объему. Но ряд интереснейших подробностей, о которых сообщает Непот, отсутствует в трудах других историков античности, что делает его биографии ценным источником.

Немного информации об отдельных эпизодах Первой Пунической войны можно найти в «Стратегемах» Полиэна, историка македонского происхождения, жившего во II веке н. э. Ряд свидетельств содержится в трудах Цицерона и Авла Геллия, но они лишь дополняют общеизвестные факты.

Эпирская армия покидала Сицилию. На корабли грузились фалангиты и пельтасты, фессалийские кавалеристы и критские лучники. Ревели боевые слоны, ржали кони, звенело железо, голоса тысяч людей сливались в непрерывный гул, который постепенно усиливался. К полудню погрузка на суда была закончена, воины расположились на палубах, а моряки замерли на своих местах, ожидая команды к отплытию. Последним на борт флагмана поднялся высокий человек в пурпурном плаще и позолоченном панцире. Моряки затащили сходни на корабль, загремел барабан келевста [3] , гребцы налегли на весла, и пентера быстро заскользила по водной глади. Военачальник в пурпурном плаще прошел на корму, снял украшенный козлиными рогами шлем и долго смотрел на удаляющийся берег. Затем резко обернулся, указал рукой в сторону Сицилии и обратился к стоявшим рядом младшим командирам: «Какое ристалище для состязаний оставляем мы римлянам и карфагенянам, друзья!» (Plut. Pyr. 23). Царь Эпира Пирр больше никогда не вернется на Сицилию.

Вкратце рассмотрим положение дел в Карфагене накануне Первой Пунической войны. Легендарный Карфаген (на финикийском Картхадашт) был основан на территории Северной Африки в 823 году до н. э. [4] аристократами-эмигрантами из финикийского города Тира. Хотя иногда называется и другая дата – 814 год до н. э. [5] Юстин пишет о том, что Карфаген был основан на 72 года раньше, чем Рим (XVIII, 6). С учетом того что датой основания Рима считается 753 год до н. э., получается 825 год до н. э. Разница, как видим, не принципиальная.

Картхадашт был расположен на северо-востоке Африканского континента, на берегу современного Тунисского залива. Столь выгодное местоположение позволяло карфагенянам контролировать торговые пути из Восточного Средиземноморья в Средиземноморье Западное. Именно благодаря активной торговле Карфаген получит мощнейший толчок для дальнейшего развития и начнет превращаться в колониальную державу. Значительную роль в экономике государства играло сельское хозяйство. Житницей страны была долина реки Баград [6] , где находились обширные земельные владения карфагенской знати. Отличались плодородием и земли полуострова Кап-Бон, где были разбиты знаменитые виноградники. Обработкой полей занимались либо рабы, либо местное ливийское население, зависимое от пунийцев. У Диодора Сицилийского сохранилось описание благоустройства сельских территорий африканских владений Карфагена: «Повсюду… виднелись огороды и сады, орошаемые многочисленными источниками и каналами. Между ними белели известью добротные дома, выстроенные вдоль дороги и демонстрировавшие богатство их обитателей. В жилищах имелось все необходимое для наслаждения жизнью и приобретенное за годы длительного мира. Здесь выращивали виноград, оливки и множество разнообразных фруктов. По обеим сторонам дороги на равнине паслись стада крупного рогатого скота и овец, а за главным пастбищем, ближе к болоту, темнели табуны лошадей. Коротко говоря, в этих землях сразу бросается в глаза благосостояние самых знатных землевладельцев Карфагена, употребляющих свое богатство для получения жизненных удовольствий» (XX, 8) [7] .