Чтение онлайн

Уже народилось несколько поколений, которые смутно представляют себе, кем же, собственно говоря, был этот самый Вертинский. Знают, что он вроде что-то пел. А ведь это был уникальный человек, прародитель того жанра, где блистали Александр Галич, Булат Окуджава, Владимир Высоцкий.

Саша Вертинский родился в Киеве в 1889 году. Родители его находились в сложной ситуации – они не были обвенчаны. Мать Вертинского, Евгения Степановна, барышня из хорошей дворянской семьи, полюбила молодого талантливого адвоката, но он был женат. Его жена Варвара, злая и неприятная женщина, не давала ему развода. А для Николая Вертинского любовь к Евгении Степановне не была интрижкой на стороне. По сути это была его подлинная семья – сначала там родилась дочь Надя, а пять лет спустя появился на свет и Саша. Родня Евгении тоже была против этого союза, считая его мезальянсом. Они не признавали адвокатишку зятем, родственником. Словом, по мнению многих, любовь молодых людей была преступной, они пребывали во грехе.

Когда Саше Вертинскому исполнилось три с половиной года, мать его умерла от неудачной операции. И тогда одна из сестер покойной, Мария Степановна, забрала мальчика к себе. А старшая сестра Надя стала жить под присмотром отца. Николай Вертинский любил свою незаконную жену. После ее кончины с ним стали происходить странные вещи. Иногда, во время процессов в суде, он вдруг замолкал, погружался в долгие раздумья. Однажды его нашли на кладбище на могиле возлюбленной, где он лежал лицом в снег, потеряв сознание. Николай Вертинский не смог пережить разлуку. Когда Саше было пять лет, его отец скончался от чахотки. Тогда Надю забрала другая тетка. Причем мальчику сказали, что его сестра умерла. А девочке сказали, что ее брат умер. Так дети и жили, не общаясь и не зная ничего друг о друге. Семейка была, как видно, та еще…

Во время похорон Николая Вертинского произошла странная сцена. Она повергла в недоумение его родственников со стороны Евгении Степановны. Когда стали выносить из церкви гроб, вдруг набежала большая толпа бедно одетых людей – убогие старухи, калеки, инвалиды, нищие. Они выхватили гроб из рук приличной публики и понесли. Только тут родственники с дворянской стороны поняли, почему известный адвокат умер в нищете. Оказалось, он вел в суде дела этих обделенных, жалких, изувеченных жизнью людей и не брал с них за это ни копейки.

Доброта отца перешла, как мы увидим, к сыну.

У Саши Вертинского детство было очень несладкое. Деспотическая, взбалмошная тетка-помещица была с придурью. Муж тетки, человек добрый и милый, но находившийся под каблуком, регулярно порол маленького Сашу. Живя в богатом доме, он рос вечно голодным. Ему приходилось и воровать. Он таскал у тетки из комода какие-то вещи, которыми торговал на рынке, чтобы просто-напросто наесться. Сашу тянуло к искусству. А учился он плохо, был двоечником, за это его тоже пороли. Из перворазрядной гимназии перевели в менее престижную.

Единственное место, где он чувствовал себя хорошо, где получал наслаждение, была церковь. Он любил бывать во Владимирском соборе, в Киево-Печерской Лавре, где любовался замечательными картинами Васнецова, Нестерова и слушал церковные хоры, божественную музыку. Он мечтал петь в церковном хоре, приобщиться к певческому искусству...

До 1913 года Саша ничего не знал о своей сестре, думал, что ее нет в живых. Но когда, будучи уже артистом, Вертинский приехал в Москву, то увидел афишу, из которой узнал, что в мюзик-холльной труппе выступает Н.Н. Вертинская. И он написал ей письмо: что, мол, у него была сестра, про которую он знает, что она умерла, ее звали Надя. Фамилия все-таки была редкая. Она откликнулась. И оказалось, что эта артистка мюзик-холла действительно его сестра. Они соединились, стали вместе снимать квартиру.

В Москве Вертинский, во второй древней столице, сразу окунулся в богемную среду. Чем он только там не занимался. Пробовал даже работать в кинематографе, снимался в каких-то картинах (благо кино тогда было немое, а у него был дефект речи – он не выговаривал букву «эр»). На съемках он познакомился и подружился с Иваном Мозжухиным, молодым начинающим актером, чья слава была еще впереди…

В 1913 году в Москве проходили приемные конкурсные экзамены в МХТ. И среди 600 абитуриентов, допущенных на окончательный тур, был и наш герой. В приемной комиссии сидели и Качалов, и Немирович-Данченко, и Станиславский, и Книппер-Чехова – замечательный синклит. Вертинский читал стихи, не выговаривая букву «эр». Он читал неизвестных молодых поэтов, своих друзей. А члены приемной комиссии никогда не слышали этих стихотворений. И поэтому они просили его читать еще и еще. Вертинский увидел в этом интерес к его замечательному таланту. Аактеры-мэтры просто хотели познакомиться с новой, современной поэзией. На следующее утро молодой человек узнал, что не принят. Неудача, и далеко не первая. В это время он начал уже что-то бормотать про себя, сочинять собственные стихи… В те годы модным поветрием стало пристрастие молодежи к кокаину. И Вертинский приохотился к зелью. Его сестра Надя, с которой они вместе снимали квартиру, тоже предалась этому пагубному пороку. У Саши уже стали появляться галлюцинации. Однажды ему показалось, что он едет в трамвае с Пушкиным. Перепуганный, он побежал к психиатру. Тот, пригрозив упечь его в психушку, полез к Вертинскому в карманы, достал склянки с отравой и выбросил их к чертовой матери. Вертинский поклялся доктору, что покончит с гибельным пристрастием. Но выполнить обещание было непросто. Отнюхав очередную порцию, он выкидывал баночку на крышу дома. А однажды увидел, что вся крыша покрыта пустыми баночками. И он понял, что его ждет страшное будущее. Как ни парадоксально, спасли молодого человека его доброта и отзывчивость. Однажды – уже началась Первая мировая война – он шел мимо особняка дочки Саввы Морозова, Марии Саввишны. В это время у подъезда остановились фуры, откуда принялись выгружать раненых – Морозова отдала свой особняк под госпиталь.

Вертинский стал таскать носилки с ранеными, потом вошел в дом, начал помогать при перевязках.

И как-то это его увлекло. Был порыв! Делал он это абсолютно бескорыстно. Хотя, как сам потом говорил, некоторая доля актерства в поступке присутствовала. Далее он устроился в санитарный поезд, который организовала Мария Саввишна. Поезд ездил на фронт и привозил раненых. Вертинский работал в нем санитаром, медбратом и назывался брат Пьеро. Два года провел брат Пьеро во фронтовом санитарном поезде. Было ему в те годы двадцать пять-двадцать шесть лет. Он сделал около тридцати тысяч перевязок.

Работая в поезде-лазарете, Александр Николаевич спасал не только солдат и офицеров. Он спас и себя от наркотической зависимости. А потом снова объявился в богемной среде. Влился в «шайку» футуристов под водительством Маяковского. Они срывали выступления разных замшелых деятелей искусства, носили вызывающие одежды, провозглашали шокирующие лозунги. Эпатировали публику, как могли. Вертинский продолжал иногда посещать киностудии, мелькал в каких-то эпизодах. Тогда он встретился с Верой Холодной.

Холодная – это не псевдоним, это ее настоящая фамилия, по мужу. Александр Николаевич и пришел к ней с письмом от него—с прапорщиком Холодным он познакомился на фронте. Именно Вертинский втащил Веру в кинематограф. Он привел ее на студию, где она очень понравилась и сразу же получила роль. А дальше пошло-поехало. Вера Холодная быстро начала набирать кинематографическую высоту, стала самой знаменитой актрисой нашего отечественного немого кино. За ней утвердился титул «Королева экрана»… В санитарном поезде Вертинский узнал страшную новость: его сестра Надя умерла. Ему сообщили, что она приняла слишком большую дозу кокаина и утром не проснулась. Вернувшись в Москву, Александр стал искать ее следы, пытался найти могилу. Он ничего не нашел: ни вещей, ни писем, ни могилы. Надя исчезла навсегда.

Вернувшись с войны, Вертинский начал сочинять свои песенки. Он был влюблен тогда в Веру Холодную и первые песни посвящал ей:

На его глазах молодая женщина без актерского образования становилась кумиром страны. Культ Веры Холодной разгорался быстро и неукротимо, как лесной пожар.

В военной Москве 1916 года не существовало, конечно, никаких португальцев, негров или малайцев. Всё это было салонной литературщиной. (Правда, притоны Сан-Франциско еще встретятся на жизненном пути Александра Николаевича.) Но стихи Вертинского постепенно становятся известными.