Чтение онлайн

Аптечка на Сретенке располагалась на первом этаже довольно нового дома по соседству с модной кондитерской. Катенька про себя улыбнулась, подумав, что это весьма удобно: перекушал сладостей, так вот-с, извольте здоровьице поправить! Потом она подумала, что вряд ли Любчинская сама стряпала те «конфеты», которыми потчевала легковерных девиц, – актриса не производила впечатление умелой домохозяйки. Так что потом можно будет и кондитера расспросить: не исключено, что он тоже замешан. Люди весьма слабы, а жадность – порок распространенный настолько, что встречается сплошь и рядом. К примеру, пообещала Любчинская тому же кондитеру в трое заплатить за работу, так он не только наркотик, он и что похуже в свои сладости готов будет напихать.

Когда Катенька и мужчины вошли в темноватое помещение аптеки, то на звук колокольчика, сопутствующий открыванию двери, из-за занавеси в глубине комнаты вышел к прилавку аптекарь. Это был довольно невзрачный пожилой человек, сутулый и близоруко щурящий глаза. Нос его, имеющий сизый оттенок, наводил на мыли о частых возлияниях.

– Чем могу служить, господа? – обратился он к вошедшим.

Профессор напустил на себя строгости и негромко, но жестко сказал:

– Советую вам закрыть ваше заведение. Нам предстоит весьма серьезный разговор. И от того, как вы ответите на мои вопросы, будет зависеть откроется ли ваше заведение снова.

В подслеповатых глазах аптекаря явно читался ужас. Он нетвердой походкой вышел из-за витрины и запер дверь, а потом жалким взглядом уставился на Карозина:

– Спрашивайте, ваше благородие, я так и знал, что все это добром не кончится…

Честно говоря, хоть Никита Сергеевич и рассчитывал припугнуть аптекаря, но такого сокрушительного эффекта всего лишь от первой фразы предположить никак не мог. Он откашлялся, собираясь с мыслями и снова обратился к поникшему Мульчинскому:

– Разговор у нас с вами ожидается долгий, нет ли у вас здесь места, где мы могли бы присесть?

– Идемте господа, – обреченно ответил аптекарь и поволокся за витрину.

Вся компания проследовала за ним. Катенька с нетерпением ждала продолжения, Карозин составлял в уме грозные фразы и лишь принц ничего не понимал, только чувствовал, что дело идет на лад. На всякий случай он придал своему лицу самый грозный вид, на который был только способен: вдруг профессору придет в голову как-то использовать и принца в беседе с этим жалким человеком, глядя на которого, принц никак не мог поверить, что тот состоит хоть в малейшей степени родства с прекрасной Ариадной.

За занавесью находилась крохотная комната, по стенам которой располагались шкафы, уставленные самыми разными склянками со всевозможными снадобьями. У подслеповатого оконца располагался стол с аптекарскими инструментами: весами, ступкой, ретортами разных размеров и спиртовкой. Поле стола имелся колченогий табурет, а между шкафами ютились стулья. Вся компания разместилась с грехом пополам.

– Нам известно все о вашей деятельности, – строго начал Никита. – Поэтому запираться не имеет смысла. Добровольное признание поможет вам рассчитывать на некоторое снисхождение.

– Спрашивайте, ваше благородие, я все расскажу, – окончательно понурился Мульчинский.

– Зачем актрисе Любчиской понадобилось столько наркотика и кем она вам доводится, что вы согласились приготовить для нее такое количество? Также, нас интересует – знали ли бы, что проданный вами мышьяк вышеупомянутой актрисе потребовался вовсе не для истребления крыс, а для убийства ни в чем не повинной девушки?

– Езус-Мария! – прошептал аптекарь. – Она дошла даже до этого… Моя дочь – убийца… – по щекам его потекли жалкие старческие слезы.

Никита Сергеевич и Катенька едва могли скрыть свое удивление, настолько в точку попал профессор своим предположением. Между тем аптекарь отер слезы, высморкался в клетчатый платок и заговорил путано и сбивчиво:

– Я все расскажу, все! Но я не знал, Бог свят, не знал, зачем ей все это. Я ей говорил, что она ввязалась в опасное дело, еще тогда, когда она в первый раз начала меня расспрашивать об опиуме и гашише. Я не хотел этого делать, но Дося меня заставила… Езус-Мария! Ну как такое получилось, что у меня выросла такая дочь! Отчего ей было не жить с мужем, зачем она уехала сюда!.. – аптекарь снова поник.

– Рассказывайте все по порядку, – Карозин строго посмотрел на аптекаря.

– Да-да, господа, теперь я понял, что давно должен был явиться к вам, чтобы остановить ее. Но, имейте снисхождение – все-таки дочь…

– Мы примем это во внимание, – сделал досадливую гримасу профессор. – Вы продолжайте, продолжайте. Весьма любопытно.

Мульчинский принялся рассказывать свою историю. Он был многословен как всякий старый человек, но заинтересовавшийся Карозин не перебивал его. Сорок лет назад, Якоб Мульчинский сын мелкопоместного польского дворянина прибыл в Россию в поисках лучшей доли. Двадцатилетнему юноше казалось, что в чужей стране, где его никто не знает он быстрее сможет добиться всего, о чем мечтал.

Однако его иллюзии довольно быстро развеялись: никто не спешил устраивать юношу без связей на хорошее место, а на взятки у него не было денег. Его скудные сбережения и так таяли достаточно быстро. Появившиеся у Якоба приятели с превеликим удовольствием обедали в трактирах за счет доверчивого поляка, обещая ему похлопотать перед влиятельными покровителями. Однако выполнять свое обещание никто не спешил. Нашелся только один мало-мальски приличный человек, который дал Мульчинскому дельный совет.

– Ты должен жениться, Яша, – сказал он поляку.

– О чем ты говоришь? Я сам с хлеба на квас перебиваюсь, а ты мне предлагаешь еще и жену на шею посадить!

– Ты глуп, Яша, – рассмеялся приятель. – Жениться надо с умом. В наше время женятся на приданом, а жена это только добавка к нему. Приятная или не очень, – это как повезет. Ты недурен собой, молод, обхождения знаешь. Вот и ищи себе невесту!

– Так где ж мне ее искать? – снова приуныл Мульчинский.

– О-хо-хох, – вздохнул приятель. – Все-то тебя учить надо. И чего ты к нам приехал, коли понятий у тебя о жизни ну никаких?

– Да сам теперь вижу, что зря. Но в чужой-то стране завсегда кажется лучше чем дома…

– Ну да, ну да, – покивал приятель, а потом выдал как будто это была самая великая мудрость всех времен и народов, причем именно его изобретения. – Хорошо, где нас нет, Яша. Ну да ладно, я тебе еще раз помогу. Есть тут один аптекарь, он помощника ищет… Не ершись! – воскликнул приятель, когда Мульчинский было захотел возразить, что эдакую неказистую должность он и сам сыскать бы мог. – Сам знаю, что служба плохонькая. Однако ты, Яша не подумал, что помощник аптекаря часто во всякие разные дома ходит, да тайные дамские поручения исполняет. Смекаешь, что к чему? Вот так и познакомишься с будущей невестой. А службу свою всегда сможешь объяснить неурядицами временного характера, а как женишься, так бросишь, пока хоть при деле будешь.