Первое горе
Шрифт:
— Пусть… — тихо и спокойно сказал Гриша.
— Что пусть?
— Пусть ты меня бранишь. Мне теперь все равно.
Отец немного растерялся.
— Ну, прекрасно, — сказал он. А я с тобой теперь и говорить не хочу.
Он повернулся и направился к двери.
— По-твоему, — крикнул ему вслед Гриша, — по-твоему, его вареньем кормить, как няня?
Отец остановился.
— Всякий делает свое дело, — заметил он, — исполняет свой долг. Уряднику приказано было ехать за Игнатом, он поехал. Весьма вероятно, что он хороший, добрый человек, а ты обидел его. И ты обидел меня, няньку… За что?
Гриша медленно опустил глаза, и на лице его ясно выразились недоумение и боль.
— Нехорошо, брат! — укоризненно заключил отец и вышел из комнаты.
Гриша сидел неподвижно.
«Обидел…» — думал он. Он вспомнил, как он мечтал о силе, мечтал о том, как он отмстит отцу, уряднику, няне за то, что они не заступились за Игната, не пожалели его так, как пожалел он.
«Нехорошо, брат!» — вспомнился ему укоризненный, почти ласковый голос отца. — Нехорошо?.. Обидел… — мучительно раздумывал мальчик. — Я обидел… А они все… Игната… за что?»
Гриша опустил голову еще ниже, и глубокие морщины прорезались на его детском лбу.
«Всякий делает свое дело… И те, кто послал урядника, тоже делали свое дело? И они тоже добрые, хорошие люди? А как же вышло такое нехорошее, злое дело?..»
Он поднял глаза, и в его остановившемся взгляде застыл мучительный вопрос.
1
Первое горе. Печатается по изданию: Власть и другие рассказы. М., Посредник, 1906.