Чтение онлайн

И когда я приходил к вам, братия, приходил возвещать вам свидетельство Божие не в превосходстве слова или мудрости, 2 Ибо я рассудил быть у вас не знающим ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого; 3 И был я у вас в немощи и в страхе и в великом трепете. 4 И слово мое и проповедь моя не в убедительных словах человеческой мудрости, но в явлении духа и силы, 5 Чтобы вера ваша утверждалась не на мудрости человеческой, но на силе Божией. 6 Мудрость же мы проповедуем между совершенными, но мудрость не века сего и не властей века сего преходящих, 7 Но проповедуем премудрость Божию, тайную, сокровенную, которую предназначил Бог прежде веков к славе нашей, 8 Которой никто из властей века сего не познал; ибо, если бы познали, то не распяли бы Господа славы. 9 Но, как написано: «не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его». 10 А нам Бог открыл это Духом Своим; ибо Дух все проницает, и глубины Божии. 11 Ибо кто из человеков знает, что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем? Так и Божьего никто не знает, кроме Духа Божия. 12 Но мы приняли не духа мира сего, а Духа от Бога, дабы знать дарованное нам от Бога, 13 Что и возвещаем не от человеческой мудрости изученными словами, но изученными от Духа Святого, соображая духовное с духовным. 14 Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием; и не может разуметь, потому что о сем надобно судить духовно. 15 Но духовный судит о всем, а о нем судить никто не может. 16 Ибо кто познал ум Господень, чтобы мог судить его? А мы имеем ум Христов.

Работа Святого Духа неоднократно подчеркивается в гл. 2. Здесь речь идет о триединстве, например: «…кроме Иисуса Христа, и притом распятого» (2); «Господь славы» (8); «ум Христов» (16); о Боге говорится в ст. 1, 5,7,9,10,11,12 и 14. Другая фундаментальная истина, заключенная в этой главе, – тесная связь между крестом и Духом. Форсайт П. Т. называет это «неразрывным партнерством», а в ходе общих рассуждений о мудрости в гл. 1 и 2 идея такого единения становится совершенно понятной. Божественная мудрость раскрывается в Иисусе Христе, притом Христе распятом, и эта мудрость исходит из ее первоисточника через служение Духа (2:10 и 13).

В ст. 1–5 Павел вспоминает, что прибыл в Коринф в страхе и в великом трепете (3): такие опасения вызывали как репутация этого города, так и осознание Павлом собственной уязвимости во всем. Он принял обдуманное и твердое решение отвергнуть всякую природную и человеческую мудрость, сосредоточиться и не знать ничего, кроме Христа… распятого (1,2). Он отверг опасную привлекательность философской аргументации: вместо этого Павел целиком и полностью положился на действенную силу Духа и на собственном опыте продемонстрировал ее (4). Это решение послужило гарантией того, что дальнейшие преобразования в жизни коринфян полностью утвердились не на мудрости человеческой, но на силе Божией (5).

Этот раздел предоставляет совершенную основу, отправную точку для любой проповеди о том, что, подобно Павлу, следует отвергнуть и чему надлежит следовать. Здесь для проповедника найдется много вопросов для исследования. Является ли наша проповедь истинным провозвестием? Возвещаем ли мы о той могущественной силе, которую Бог явил в Христе в свидетельство о Себе? Не затуманиваем ли мы Благую весть просто возвышенными словами (в превосходстве слова, 1) или другими приемами? Приняли ли мы твердое решение сделать Иисуса Христа, притом распятого, темой нашей проповеди и средоточием нашей жизни? Обретаем ли мы сами надлежащий опыт и ощущаем ли собственную уязвимость как провозвестников Евангелия во враждебном нам языческом мире? Является ли наша проповедь демонстрацией силы Духа? Показывают ли результаты нашего благовествования действенную силу Духа? Меняется ли при этом жизнь людей? Видят ли они проявление силы Духа в своей жизни?

В ст. 6 язык и направленность мысли Павла меняются. Начиная с 1:18, он живописует яркими красками контраст между мирской мудростью и мудростью Божьей. Он раскрывает тщетность всех человеческих усилий и всех человеческих путей спасения. Он наглядно демонстрирует пустоту такой человеческой мудрости, лишив ее всякой ценности и привлекательности. Ясный итог этих рассуждений – вывод о том, что Павла не интересует никакая мудрость, кроме безумства, «юродства» Евангелия. Павел заключает, что даже (как в ст. 6, RSY) между совершенными проповедуется мудрость не века сего.

Обращает на себя внимание переход во 2:6 от местоимения первого лица единственного числа (2:1–5) к местоимению первого лица множественного числа «мы» (2:6—16). Это еще более заметно, потому что, начиная с 3:1, Павел снова говорит от первого лица. Одно из возможных объяснений этого перехода таково: в этом отрывке Павел обращается к церкви с наставлением, как обычно это делали апостолы, обучающие людей духовной истине в силе Духа (ср.: ст. 13); но духовная незрелость, даже инфантилизм коринфян не позволяли пользоваться простым приемом. Если такое истолкование верно, то трудная для понимания фраза мы имеем ум Христов (16) предстает как декларативное заявление апостолов в свете их уникальной роли в созидании церкви.

Многие оспаривают важность этого возврата к первому лицу. Они полагают, что Павел придерживался нормы, принятой в большинстве церквей, фокусируя внимание на богатстве Божественной мудрости, доступной тем, кто не является столь духовно незрелым, как коринфские христиане. Но как «духовные», так и те, кто постоянно двигается вперед под действием Духа, испытывая все, что Богдан нам во Христе (ср.: ст. 12), могут присоединиться к Павлу и сказать вместе с ним:…а мы имеем ум Христов.

В ст. 6 Павел еще раз повторяет, что мудрость Божья — мудрость не века сего. Она не берет своего начала в этом преходящем мире и не может быть почерпнута из его источника. Фраза века сего встречается в 1:20 и снова повторяется в 3:18. Поскольку этот век — преходящий, мирская мудрость должна унаследовать его судьбу. Эта мудрость (свойственная в основном правителям века сего) тоже должна кануть в вечность, как и сами эти смертные и временные правители и власти.

Что Павел подразумевал под властями века сего (6 и 8)? Вероятно, эти земные правители (типа Пилата и Каиафы), представлявшие собой образцы римской и иудейской мудрости (или власти), обозначают бесовские силы. Даже не проводя прямой параллели между бесовскими силами, и властными структурами, и человеческими правителями мира, Библия, тем не менее, выражает мировоззрение, согласно которому силы зла отчетливо проявляют себя в тех ситуациях, где наиболее эффективно демонстрируется власть человека (ср.: Ин. 16:11; Еф. 6:12). Павел, по-видимому, в связи с этим указывает, что наиболее действенная человеческая мудрость – та, которая контролирует решения и деятельность властных структур [39] . Но даже и эта мощная сила, присущая мудрости, исчезает, как и правители, которые ассимилируют ее и отражают ее временную природу.

Но и такая влиятельная мудрость пасует перед лицом того, что составляет премудрость Божью, тайную и сокровенную (7). Эта мудрость была явлена, воплощена и стала доступной в Иисусе Христе. Если бы правители сего века осознали истинную суть Иисуса, то не распяли бы Господа славы (8). Такое невежество, такая слепота, такая непростительная недальновидность обнаруживают всю полноту безумства человеческой мудрости.

В знаменательной фразе в ст. 7, где Павел описывает Божественную мудрость как ту, которую предназначил Бог прежде веков к славе нашей, мы видим прекрасную перспективу – от вечности к вечности. Другими словами, Павел говорит, что в Своей мудрости Бог возложил на Иисуса Христа, и притом распятого, спасение человечества задолго до того, как были созданы время и пространство, задолго до того, как Он сотворил нас по Своему образу (прежде веков). Более того, Его замысел от вечности – привести всех Своих «святых» к славе, которую они разделят с Ним.

Чрезвычайно важно отметить, что «тайна, о которой говорит здесь Павел, не является чем-то, призванным дополнить весть о спасении через крест Христа: именно в Христе распятом воплощена мудрость Бога. Она более детально раскрывает Божественный замысел, сосредоточенный во всей полноте в Христе распятом» [40] . Поэтому мы никогда не отойдем от креста Христова – только лишь в сторону более глубокого понимания значения самого креста. «У Павла не было отдельного Евангелия о кресте для младенцев и другого Евангелия мудрости для зрелых христиан. Каждый христианин обладает потенциальной зрелостью во Христе, хотя реально лишь немногие становятся теми, кем им надлежит быть» [41] .