Чтение онлайн

По уверению англичанина, пролеживают они большую часть дня на рогожках со своими женами. Упражнения сих последних многоразличнее. Они вьют веревки для разных потребностей, делают веера и разные украшения для себя и для мужей своих. Важнейшее же их упражнение состоит в приготовлении для своего платья ткани, которая бывает двоякая. Одна толстовата, серого цвета, делается из ветвей и жилок дерева, некоторого особого рода, и употребляется на пояса или чиабу и на платье для бедных женщин, которые иногда красят ее желтою краской. Другая очень тонка и чрезвычайно бела, но так редка, что виденные мною куски казались быть в дырках. Она приготовляется из шелковицы и употребляется на платье и головной убор женщин высшего состояния.

Многократно уже имел я случай упоминать, что образ правления здесь совсем не монархический. Король не отличается ни одеянием, ни украшениями от последнего из своих подданных. Повеления его совсем не уважаются. Не редко над ними смеются. Если же бы отважился король кого-либо ударить, то он должен опасаться равного возмездия. Быть может, что в военное время, начальствуя над воинами, имеет он большую власть, но образ их военных действий не позволяет думать, чтобы и тогда был он единственным предводителем. Вероятно, что сильнейший и неустрашимейший приводит в движение и прочих, и в таком случае власть Катанове в сражениях менее обширна, нежели огнезажигателя его Мау-Гау.

Все, что с достоверностью сказать можно о преимуществах короля, состоит в том, что обладает великим имением и потому бывает в состоянии прокормить многих. Такое королевское маловластие дает повод заключать, что исполнение правосудия у них неизвестно. Воровство не только не почитается преступлением, но признается еще особенным отличием. Впрочем, признаться должно, что нукагивцы, в бытность свою на корабле, редко подавали нам случай удивляться их в том искусству. Вероятно, что всегдашние часовые с заряженными ружьями, в действии коих имели они ясное понятие, удерживали их от покушения на оное.

Прелюбодеяние считается преступлением в королевском только семействе. Смертоубийство есть единственное деяние, влекущее за собою мщение; но не король и не духовные дают управу, а родственники и друзья сами утоляют свое мщение кровью убийцы.

Сообщенные мне известия не свидетельствуют о семейственном их счастии. Хотя нукагивцы установлением брака удалились от зверского состояния, но, несмотря на то, сие брачное соединение самым малым числом из них почитается священным. Думать надлежит, что оно есть более простое сожитие, произошедшее или от общей склонности, или от общей выгоды, а потому по привычке или от продолжения первой побудительской причины сохраняющееся. Нравственное же понятие о взаимных обязанностях супружеского союза, наблюдаемого всеми известными островитянами сего океана, чуждо нукагивцам вовсе. Мы, невзирая на кратковременное наше здесь пребывание, уверились в том достаточно.

Англичанин Робертс защищал, думаю, честь королевской фамилии, к которой он причисляется из одного тщеславия. Он утверждал, что король и его родственники имеют право умертвить жену свою, когда увидят ее в объятиях другого. Если сие и случалось когда-либо на самом деле, то, вероятно, были особые причины, доводившие до такого жестокого мщения, ибо, по собственному его признанию, жены королевской фамилии мало уважают верность супружеского союза. Сами собою приметили мы, что они не застенчивее прочих женщин.

Так называемый огнезажигатель принадлежит существенно к королевской фамилии. Хотя обязанность его и состоит частию в том, чтобы находиться при короле и исполнять его повеления, но он, главным образом, употребляется в таком деле, которое особенно отличает нукагивских владетелей. Если король отлучается от двора своего на время, должайшее несколько часов, то огнезажигатель сопровождать его уже не может. Он остается при королеве и заменяет короля во всех отношениях. Королева находит в нем второго супруга во время отсутствия первого. Он есть хранитель ее целомудрия. Награда его состоит в наслаждении охраняемым. Нукагивские самовластители, уповательно полагают, что лучше охотно делиться с одним, нежели по неволе со многими, уверясь, что для избежания сего последнего таковой соучастник необходим. Но Мау-Гау, занимавший сие место, не заслуживал доверия королевского, потому что казалося, был худым хранителем нравственности его супруги.

Люди, находящие удовольствие в том, чтобы пожирать подобных себе, не могут жить в продолжительном спокойствии. Нукагивцы воюют часто с соседями своими, как по сей, так и по многим другим причинам. Образ, каковым ведут войну, доказывает, сколько мало они отличаются от хищных животных. Редко нападают они во множестве на своих неприятелей. Обыкновеннейший способ победить врага состоит в том, чтобы беспрестанно к нему подкрадываться и, умертвив нечаянно, сожрать добычу свою на месте. Кто в сем искусстве и хитрости наиболее отличается, тот и успевает в победе. Кто долее может лежать на брюхе без малейшего движения и почти без дыхания, кто скорее бегает и искуснее перепрыгивает с камня на камень, тот приобретает между сотоварищами своими славу, каковою возносится храбрый и сильный Мау-Гау.

Во всех сих способностях и ухватках отличался француз преимущественно. Часто занимал он нас повествованием о своем в том искусстве и мог подробно и точно рассказать о всех обстоятельствах, происходивших тогда, когда убивал неприятеля. Однако он уверял, что никогда не ел сам человеческого мяса, а променивал оное на свинину. Неприятель его Робертс отдавал ему в сем также справедливость. Жители долины, лежащей у залива Тайо-Гое, ведут почти беспрестанную войну с жителями долин Гоме-Шегуа и Готти-Шева. С последними, по дальнему расстоянию, уповательно реже прочих. Они воюют также и с жителями долины, находящейся еще далее во внутренность острова. Воины долины Гоме, коих должно быть более 1000, называются особенным именем Тай-Пи, которое означает воинов великого моря, жители долины Тайо-Гое не воюют с ними на море, но только на сухом пути.

Странная тому причина заслуживает быть известною, поелику показывает, что хотя короли нукагивские имеют мало власти, однако в некоторых случаях оказывается особам, принадлежащим к их семейству, чрезвычайное уважение. Сын короля Катонове женат на дочери короля воинов Тай-Пи. Она привезена водою, а потому залив, разделяющий сии две долины, есть табу, т. е. место священное, возбраняющее всякое кровопролитие. Если разрушится согласие между молодым принцем и его супругою, и она возвратится к своим родителям, то война, которую ведут теперь только на сухом пути, может быть и на море. Но, когда умрет она в сей долине, тогда должен последовать мир вечный. Нукагивцы верят, что душа умершей особы, принадлежащей к королевской фамилии и почитаемой Етуа, или существом божеским, странствует в том месте, где умерла, и что нарушение ее покоя есть вечное проклятие.

Подобная счастливая связь сохраняет теперь мир между жителями долины Тайо-Гое и другой, лежащей во внутренности острова. Король последней Мау-Дей, т. е. глава воинов, коих имеет 1200, женат на дочери Катонове и по причине непрерывного мира пребывает почти всегда у своего тестя. Он был, выключая Мау-Гау и Бау-Тинг, прекраснейший мужчина, посещавший нас ежедневно. С воинами великого моря (Тди-Пи) продолжается всегда на сухом пути война до тех пор, пока короли не потребуют перемирия, что случается обыкновенно под предлогом празднования плясок или олимпийских игр сего дикого народа, которые, по их обычаю, отсрочены или до другого времени отложены быть никак не могут. Для приготовления к сим торжествам, в коих участвуют и неприятели, назначается определенное время. Доказательством того, что и сей грубый кровожаждущий народ не находит удовольствия в войне беспрестанной и желает иногда покоя, служит долговременное приготовление к сим торжествам, которые продолжаются только несколько дней.

В бытность нашу шесть месяцев уже протекло от последнего перемирия, но еще оставалось восемь до начала их празднеств, хотя все приготовление и состоит только в сделании нового места, на коем торжествуются пляски. По окончании оных каждый возвращается домой, и война возобновляется. В то самое мгновение, когда подадут знак перемирия, что делают они посредством кокосовой ветви, поставляемой на вершине горы, война прекращается. Один только случай ни в перемирие, ни в торжественные пляски, словом, ни в каких возможных соотношениях не терпит выключения. Ни гений мира, ни даже покоряющийся дух Етуа не в состоянии отвратить его действия, состоящего в следующем. Как скоро в какой-либо долине умрет жрец высокой степени, то в жертву ему должны принесены быть три человека. Оные не избираются из жителей той же долины, но похищаются насилием от соседей.