Чтение онлайн

Белка, Роза и Фая улетают преследовать сбежавших. Мы идём по селу… Село большое, вытянутое. Народу… Нацисты, на что и был расчёт, бросая оружие идут сдаваться. Серафина говорит что мои фокусы и выпендривания поставили точку. Нервы не выдержали. Предпочли плен смерти. Однако выживут не все.

Вместе с Быстрицким, Горчаковым, Савиным и прибежавшим Никифоровым идём по улице, созерцаем ужаснейшие картины.

— Ну? — останавливаясь у яблони и смотря на висящие на ветвях тела детей с табличками «партизан» спрашиваю. — У кого-нибудь ещё есть сомнения с кем мы воюем?

— Давно уже нет, — сняв шапку шепчет Быстрицкий. — Вася, детей снять и похоронить. Влад…

— Я в порядке, — стараясь не смотреть на жуткую яблоню киваю. — Идём. Дальше…

А дальше начинается самое страшное. Серафина и Морозова со своим отрядом мозголомов, то есть небольшой группой бойцов аж в целых пять человек, среди местных отыскивают пособников, предателей, карателей и полицаев, коих к сожалению находится немало. Староста, кое-какое руководство, ну и всякие отбросы с радостью приняли местные порядки и с особым рвением служили нацистам.

Служили… Сейчас все они, кричат и пытаются доказать что невиноваты. Их заставили, другого выбора не было. Однако девушек не обмануть. Они проверяют всех, всё видят и виновных отводят в сторону, невиновных отпускают по домам.

— Их надо было бомбой, — мотает головой Никифоров. — Товарищ капитан.

— Конечно, Вань, можно было. Всех. Вот только эта наша земля. Предлагаешь превратить её в обугленную пустошь?

— Нет но…

— А тут никаких но, — закуривая улыбаюсь. — Дойдём до Европы, там разгуляемся. А здесь только в крайнем случае.

— Товарищ маршал! — волоча за руку пацана лет десяти кричит Нестерова. — Посмотрите.

Пацан вырывает руку, показывает Рите язык, вытирает рукавом чумазый нос, вытягивается и неуклюже прикладывает руку к лохматой, явно не своей если судить по размеру шапке.

— Разрешите доложиться? — глядя на нас огромными глазами спрашивает мелкий.

— Докладывай, боец, — встав перед ним кивает Быстрицкий. — Только представься.

— Захарка… Ой… Руденко Захар. Мы сопротивление, подпольщики.

— Тебе лет сколько, подпольщик? — скалясь спрашивает нарисовавшийся рядом с нами Сидор.

— Девять, — бледнея от жуткой улыбки Громова отвечает мелкий. — Я большой.

— Боец, не отвлекайся, — качает головой Быстрицкий.

— Нас двенадцать! — вытягиваясь кричит Захар. — Все и дядька Еремей в лесу. Я и Алёнка ведём разведку.

— Алёнка?

— Сестра! — кричит Мелкий. — Ходим по посёлку, смотрим, запоминаем. Бегаю в лес, рассказываю. Потом дядька пакостит фашистам. Патрули режут, машины взрывает, яд в еду сыплет.

— А родители твои где?

На такой вопрос Захар мрачнеет, опускает голову и шмыгает носом.

— Убили… Последнее время совсем взбесились. Папку с мамкой расстреляли. Алёнку… Мы не сдавались! Нам сообщили что маршал Быстрицкий и семья Константиновых фашистов бить начали. Нам партизаны весточку передавали. Наши наступают… А вы маршала Быстрицкого и капитана Константинова не видели? Я им доложиться хочу. Полицаи когда о них говорили, говорили шёпотом. Они хорошие люди, раз так предателей пугали.

— Так вот они, — указывая на нас улыбается Сидор. — Знакомься.

Глядя на нас мелкий совсем теряется, говорит что-то неразборчивое, в итоге начинает плакать и вцепляется в ногу Сидора.

— Товарищ маршал, — растерянно глядя на Быстрицкого начинает Сидор. — Как бы… Жалко мальца. Может…

— Можно, — кивает Быстрицкий, присаживается и улыбаясь подзывает мелкого к себе. — Ну что, красноармеец, теперь ты с нами. Вот это, дядя Сидор. Слушайся его. Ну, а теперь рассказывай всё что знаешь.

Знал мелкий много, и всё это… Звучало неправдоподобно, но учитывая обстоятельства и то что парнишка адекватный, воспринимали мы это серьёзно.

По обстановке. Фашисты, большая их часть отступили в сторону лагеря смерти. Трое, в штатском, странного вида ушли к церкви, но нам туда ходить не стоит она страшная. Кривая и рядом с ней даже птицы не летают. Со слов мелкого, местный батюшка, нормальный, куда-то исчез. Тут же появился новый и начал обещать людям спасение, лучшую жизнь и райские кущи. Если конечно местные отринут предрассудки и примут новую веру. Местные, хоть и соглашались, но молиться о спасение, бегали к бабке Ефросинье, которая, каким-то чудом сохранила нормальную икону. Нормальную, потому что изображён на ней настоящий святой, а не как у тех, то есть крылатая смесь козла с волком. Да и, с недавних пор, всем становилось плохо от этих новых икон. Со слов Захара, люди на них смотреть не могли, глаза резало.

— А с каких таких пор?

— Когда первые вспышки прошли, — глядя на меня говорит мелкий. — Фиолетовые. Тогда, говорят, даже церковь загорелась.

— Хм… Покажешь где эта церковь?

— Так точно!

— Сидор, Ваня, за мной. Захар, веди. Максим Иваныч?

— Я тоже пойду. Хочу посмотреть что там за мракобесы.

— Если думаете что это пустые предрассудки замешанные на религиозной истерии, то глубоко ошибаетесь.

— Думаешь?

— Уверен, Максим Иваныч, уверен. Образ описанный Захаром, крылатая смесь козла и волка… Я видел его там. И теперь понимаю что именно там случилось.

— Просвещай.

— «Первопричина» я знаю, что осколок живущий там, делал её как оружие и с целью отпугнуть кое-кого. И вот именно этих жутких тварей, он и собирался отпугивать. С учётом того, что им уже церкви строят… Или одно из них здесь, что для нас плохо. Или это просто информация из кристаллов, но нам от этого не легче. Потому что если в них здесь верят, то они сюда явятся. Или воплотятся. И то, и другое вполне может произойти. Или не может. Арданиум, завершённая форма «Первопричины.» Если церковь горит от волн после взрывов, значит этим тварям они не нравятся.

— Что это за демоны такие, — бормочет Сидор.

— А вот демоны, в том мире, ребята как раз таки и адекватные. В основном представлены красивыми, почти голыми, крылатыми девушками с хвостами и рожками. Души не жрут, питаются магией, любят работать. Мужики всё время в учёные пробиваются, мозг у них быстрее работает. Единственный минус от демониц, это чрезмерная любвеобильность. Настолько чрезмерная… А вот эти твари, называются ангелы. Не повезло Костяну. И я теперь понимаю, то есть подозреваю кто у нас там...