Чтение онлайн

— Молодцы. Ну, мы пошли. Через двое суток не будет, вызывайте подмогу.

— Влад, а может не пойдём? — спрашивает Серёга. — Может бомбочкой для начала?

— Пап, не трусь, — толкает его Лариска. — Дедушка знает что делает.

— Дедушка, — качаю головой. — Пошли уже, внученька.

— Может вам оружия? — спрашивает капитан.

— Мы, молодой человек, сами оружие, — улыбается Ломакин. — Идёмте. Не терпится узнать кто там поселился.

— А если мутанты? Какие-нибудь кровожадные?

— Серёга, заткнись. Идём.

Начинается движение. Ломакин как сенсор прислушиваясь к вибрациям почвы впереди. Близняшки прикрывают фланги. Лариска рядом со мной, Лазарев замыкает.

Что я знаю про это место? Раньше здесь был Берлин. До того как на превращённый в крепость город сбросили пятёрку самых мощных бомб. Сбросили пять, а детонаций произошло целых одиннадцать. Лазарев объяснил это тем, что под городом находились хранилища арданиума. От взрывов на поверхности грунт раскалился, уплотнился от ударных волн и запустил цепную реакцию. Арданиум раскалялся, уплотнялся и бабах. В результате вместо Берлина образовалась впадина. Глубиной в центре два километра, и почти двести в диаметре. Как оно заполнилась водой точно не ясно. Портал не наблюдался. Но оно за ночь заполнилось и теперь просто фонит магией. Здесь её столько что хоть на хлеб маж.

— Впереди, — шепчет Ломакин. — Двести метров на север. Ребёнок. Килограмм сорок весом. Стопа совсем маленькая.

— А может не ребёнок? — сглотнув спрашивает Лазарев.

— Точно ребёнок, — улыбается Ломакин. — Ходит на двух ногах. Палка в руке. Вот… Сейчас на четвереньки встала и замерла.

— Встала?

— Именно встала. Вибрации из-за груди отличаются. Хм-м-м… А если по весу и размеру стопы ребёнок, то откуда грудь? Странно.

— Эй, мы с миром! — подняв голову кричу.

— Убежала, — заключает Ломакин. — Туда.

— Вот туда и пойдём.

Идём, напряжение нарастает. За нами наблюдают. Ломакин говорит что нас как минимум сорок существ ведут. Не нападают и ближе не подходят. Странно.

С каждым шагом грибы становятся всё больше и выше. На земле сплошной ковёр из маленьких. Живности нет. Никакой, даже насекомых. Огромных блох тоже не видно. Но близко к цели, я чувствую дым.

— Впереди! — кричит Осип.

Слышится топот множества ног, писк, грозный окрик. На небольшую поляну выезжают они. Огромные блохи, на спинах которых…

— Да ну, — улыбаясь часто киваю. — Да быть не может. Да вы мои хорошие.

— Вы кто такие? — сидя в седле и угрожая нам копьём спрашивает гоблинша. Причём спрашивает, что невероятно, на хорошо знакомом мне языке.

— Приветствую вас, о смелая охотница, — переходя на старогоблинский знакомый мне с доимперских времён язык склоняюсь в поклоне. — Мы ваши друзья. Мы пришли с миром.

— Люди с миром не приходят, — скалится гоблинша. — Люди злые.

— Мы не совсем люди…

— О я знаю этот язык, — улыбается Серёга. Выходит чуть вперёд, откашливается и на старогоблинском выдаёт. — Я бобёр. Моя мама осьминог. Прощай чернильница. Вчера ночью я совокуплялся с дохлой жабой. Дохлая жаба хорошо.

— Идиот… — синхронно выдают близняшки.

— Что не так? — удивляется Серёга. — Я поздоровался. Представился. Спросил как дела. Что тебе не нравится?

— А он смешной, — хихикает гоблинша. — В селение все. Пусть великий вождь решает что с вами будет. И без глупостей, большой человек. Пятьдесят охотников следят за вами. Дёрнетесь, каждый по стреле получит. Тебя большой человек, как вождя этих вот — сожгут. Шагайте.

— За ней и не дёргаемся, — киваю своим. — Без резких движений. Серёга, молчи. Не надо. Ни слова.

— Да что я сказал?

— Ты сказал девушке что трахал дохлую жабу.

— Он может, — хихикает Лариска.

— Молчим, тихо, ни звука пока не спросят. Идём говорить с вождём, так что не вздумайте. Говорить буду я.

Идём, шлёпаем по болоту. Гоблинши верхом на блохах переростках внимательно следят за нами. Я же оцениваю гоблинов и нахожу кое-какие отличия от знакомых мне. Уши слишком длинные. Телосложение слишком хрупкое и миниатюрное. Глаза не гоблинские. Большие, цветом или синие, или голубые когда у чистокровных гоблинов они в основном жёлтовато-зелёные с вертикальным зрачком.

Полукровки? Если так, то явно не с людьми смешивались. И конечно они не из моего мира. Но уже и не дикие. Гоблины, которых я присоединял к Империи, совсем не такие. Да и то что все здесь молодые и даже слишком молодые девушки, немного смущает. Матриархат у гоблинов не в почёте. Женщины обычно травы собирают и дома уют создают. А тут… К тому же блохи. Никогда такого не видел.

Через несколько часов приходим в селение. Архитектура также смущает. Селение обнесено забором из вбитых в землю палок. Всё это связано верёвками и вымазано грязью. Хижины… Одни из веток и палок, похожие на купола. Круглые, роль двери выполняет кусок ткани. Другие… Другие сделаны в ножках грибов и представляют из себя многоэтажки. Между грибами верёвочные мостки…

— Почти две тысячи, — шепчет мне Ломакин. — Ни одного взрослого мужчины. Только женщины и совсем маленькие дети.

— А ещё много беременных, — улыбается идущая рядом Лариска. — Интересно.

Доходим до площади, где находим самое большое строение. Нагромождение палок обросшее мелкими грибами. Рядом горит костёр, у которого возвышается выполненная из грязи и травы скульптура хрен пойми кому.

— Ожидайте, — спрыгнув с блохи кивает провожатая. — Великий вождь сейчас решит вашу судьбу.

С этими словами гоблинша идёт к строению, кланяется грязевой скульптуре. У костра падает на колени, шепчет молитвы духам огня, поднимает перевязанные лентой палочки и бросает в костёр. Остальные гоблины… Молодняк лезет посмотреть. Охотницы держат копья и целятся в нас из луков.

— А почему я? — доносится из строения писклявый мужской голос на старогоблинском.

— А кто? — спрашивает недовольный женский. — Кто мужик в племени? Я и или ты? Или ты жён с чужаками разбираться отправишь?