Чтение онлайн

– Гм-м-м. – Марсель указал тростью на стоящий на лавке кувшин с вином. – Можно?

– Если тебе хочется выпить в такое время дня… – Она улыбнулась.

– При чем тут время? – проворчал он. Сунув под мышку трость, Баррантес поднял кувшин и сделал несколько больших глотков. Его усы стали уже почти совсем белыми, и от вина на них осталась красная полоса.

– Может, присядешь? – предложила Кончита.

– Я ненадолго. – Он сделал еще глоток и поставил кувшин на место. Тяжело оперевшись на трость, Баррантес принялся большими пальцами нервно постукивать по ее отполированной рукоятке. – Послушай, – неожиданно сказал он, – я пришел поговорить с тобой.

– О чем? – улыбнулась Кончита.

– О девочке.

– О Мерседес? – встрепенулась она. Под безразличным выражением его лица угадывалось волнение. – В чем дело? – мягко спросила Кончита.

– Я хочу забрать ее.

– Куда забрать?

– Я хочу, чтобы вы обе переехали жить ко мне. И к твоим тетушкам. Подальше от Эдуарда.

От удивления она рассмеялась.

– Папа, не глупи. Франческ мой муж. Он ведь отец Мерседес.

– Он ей не отец.

– Ну, конечно же, он ее отец.

– Нет. И не думай, что мне неизвестно, как Франческ относится к девочке. Он забивает ее детскую головку опасными идеями, Кончита. Он отравляет ее сознание. Хочет сделать из девочки маленькую анархистку. Внушает ей, что бросать бомбы и сжигать фабрики – это совершенно нормально. – Он пронзил дочь свирепым взглядом. – Как можешь ты позволять ему такое? Ты что, хочешь, чтобы она тоже стала такой, полной злобы и ненависти?

Кончита поджала губы.

– Совсем не плохо, если она вырастет такой же, как ее отец.

– Этот человек не ее отец! – рявкнул Марсель. – Более того, девочка знает.

– Что знает?

Прикрыв ладонью рот, он рыгнул, затем смущенно опустил глаза.

– Знает.

Кончита застыла и уставилась на отца глазами, сделавшимися вдруг холодными и чужими.

– Что-то я тебя не пойму, папа.

– Ты только посмотри, как девочка учится! Она же была лучшей в классе. А последнее время совсем обленилась. Она росла такой славной, а теперь стала злючкой…

– Ты сказал, Мерче знает, – перебила Кончита. – Что ты имел в виду?

– Она должна была узнать. – Старик начал раздраженно постукивать тростью по полу. – Ведь когда-то она должна была узнать правду?

– Ты сказал ей, – прошептала она, чувствуя себя совершенно опустошенной. – Ты сказал ей, что Франческ – не ее отец!

– А что, это преступление?

– Я просто не могу поверить, – проговорила Кончита, опускаясь на лавку. – Когда это произошло?

– Когда Франческ так зверски с ней обошелся. Прижег ребенку руку раскаленной монетой.

В ее глазах заблестели слезы отчаяния. Теперь ей стало ясно, почему Мерседес так изменилась. Все стало ясно.

– Как ты мог? Как ты мог это сделать, папа?

– Но ведь это же правда, разве нет? – заорал Баррантес. – И она должна была ее узнать.

– И ты решил, что именно ты должен ей все рассказать? – Кончиту охватил гнев. Ребенок столкнулся с таким страшным испытанием. А никто ее даже не пожалел. Никто ничего не объяснил. – Ты посчитал, что имеешь право принимать подобное решение?

– Но его надо было принять, – попытался оправдаться он. – Ты же знаешь, как я люблю свою внучку. Когда она, визжа от боли, примчалась ко мне с этим ужасным ожогом на ладошке… – Он передернул плечами. – А ты еще говоришь, что я не прав. Да в тот момент я готов был убить Эдуарда. Окажись он передо мной, я бы пристрелил мерзавца.

– Ты поступил подло!

– Подло было так обращаться с Мерче. Какое у него право издеваться над девочкой? – Голос Марселя Баррантеса повысился до крика. – Только потому, что ее настоящий отец решил сделать ей подарок! Можно подумать, твой муженек осыпает девочку щедротами! Да от него и сентаво [19] на леденцы не дождешься! С таким же успехом она могла бы стать дочерью жестянщика!

У Кончиты даже высохли слезы от гнева. Но теперь и его не осталось. Она встала и тихо сказала:

– Иди домой, папа. И больше никогда сюда не приходи.

– Ах вот как? – подбоченясь, заорал Марсель. – Моя собственная дочь вышвыривает меня на улицу, как собаку!

– Иди, – повторила она, качая головой.

– После всего, что я для тебя сделал! После всего, чего я натерпелся от тебя и этого фанатика, этого борова…

– Когда Франческ узнает о том, что ты сделал, – спокойно проговорила Кончита, – он, возможно, убьет тебя. Так что иди домой, папа. И держись от нас подальше.

Марсель Баррантес уже раскрыл рот, чтобы продолжить спор, но увидел в глазах дочери нечто такое, что заставило его замолчать.

Он бессильно махнул тростью, повернулся и, неуклюже ступая по ступенькам, стал спускаться.

Чтобы снова не расплакаться, Кончита впилась зубами в костяшки пальцев. Ужас случившегося начал доходить до нее только сейчас. Они-то думали, что причиной перемен, произошедших в Мерседес, была лишь грубость Франческа.

Боже, сколько страданий обрушилось на голову ребенка!

Но где же Франческ? А Мерседес где?

У нее вдруг екнуло сердце. Где Мерседес? Она инстинктивно почувствовала, что случилось что-то страшное.

Открытые глаза Леонарда неподвижно смотрели в синее небо. Его рот тоже был открыт. Из разбитого виска на землю стекала кровь.

Зажав в руке камень, Мерседес сверху вниз уставилась на него. Она не была уверена, умер он или нет. Но она точно знала, что должна его прикончить. Разбить камнем голову и оттащить тело в карьер, в самую темную и глубокую штольню. А потом, как ни в чем не бывало, вернуться домой.

«Давай же! – нетерпеливо подстегивал ее внутренний голос. – Сделай это».

Она села верхом на грудь Леонарда и; подняв над собой камень, приготовилась обрушить его на веснушчатое лицо мальчишки.

Леонард все еще был жив. Он вдруг сделал вдох и издал странный булькающий звук.

– Н-не…

Мерседес опустила камень. Затем снова подняла его и прицелилась Леонарду в лоб.

– Нет! Н-не… н-надо! – Его карие глазки уже не были ни злыми, ни хитрыми. Они были просящими. В них затаилось отчаяние. Мольба. Его лицо стало таким бледным, что веснушки казались столь же яркими, как капли крови, которой он был забрызган. – Н-не надо, – прохрипел он. – П-па-а…ж-жалуйста… о-о… п-прошу… не…

Мерседес желала его смерти. Она хотела довести начатое дело до конца. Но вдруг поняла, что не может.

Наполнявшая ее энергией яростная жажда мщения иссякла. Она почувствовала себя опустошенной. И совершенно спокойной, можно сказать, умиротворенной.

Ей казалось, что кто-то осторожно тянет ее поднятую руку вниз. Она медленно опустила камень.

Глаза Леонарда закатились. Дрожащие веки закрылись.

Мерседес подняла голову и огляделась. Желтый песок, синее небо, зеленые деревья. Жара и стрекот насекомых. Ящерица юркнула по камню.