Чтение онлайн

– Большинство монахинь и священников свято следуют своим обетам, – холодно сказала Матильда. Мерседес посмотрела на нее с чуть заметной ядовитой усмешкой, от которой ее бросило в краску. – Знаю, о чем ты думаешь. Но там все было не так. Тебе это прекрасно известно.

– Ничего мне не известно, – улыбнулась Мерседес.

– Тогда что ты на меня так смотришь?

– Ну, ты-то, сестра Матильда, особым целомудрием не отличалась. Ведь именно здесь ты научилась своим маленьким шалостям.

– Не будь такой злобной! – в сердцах закричала Матильда. – У нас с тобой все совершенно не так, как…

– Как что?

– Как то, что происходило со мной в монастыре.

– Что ж, конечно, тебе это лучше знать. Должно быть, у тебя были хорошие учителя.

– Нет!

– Нет?

– Верно, всякое случалось. Ведь, в конце концов, мы были всего лишь женщинами, пытавшимися жить жизнью праведников. А это не просто, сама знаешь. Но если подобные вещи происходили, то это было крайне редко. И не так, как ты думаешь! Не так, как… у нас с тобой!

– Ну ладно, ладно. – Глаза Мерседес все еще оставались злыми. – Меня только несколько удивляет твой богатый опыт.

Матильда, задетая за живое бессердечием своей подруги, чуть не плача отвернулась.

– Я люблю тебя. И, если ты до сих пор не поняла этого, значит, ты просто слепая.

– А я-то ломаю голову, уж не собираешься ли ты сделать из меня tortillera.

Это жаргонное прозвище лесбиянок больно резануло слух Матильды.

– Как тебе не стыдно, Мерче! Я вовсе не tortillera! И тебя таковой не считаю.

– Мне казалось, что именно это и называется tortillera, – невинным голосом проговорила Мерседес. – Женщина, которой нравится заниматься любовью с другими женщинами. Которой нравится ласкать их груди и целовать их между ног. Вот как ты меня целуешь.

Пухлые щеки Матильды зарделись. Она снова повернулась и в упор взглянула на Мерседес.

– Тебе, кажется, это тоже нравится!

– А я и не отрицаю. – Взгляд Мерседес слегка затуманился. – Но ведь это в некотором роде извращение.

– Сама же говорила, что ненавидишь мужчин!

– Однако это не значит, что мне хочется заниматься любовью с женщиной.

– Раз так, не прикасайся больше ко мне! – холодно проговорила Матильда. – Я пойду спать на чердак.

– А как же жуки да тараканы, которых ты так боишься?

– Тогда я вообще уйду! И ты меня никогда уже не увидишь.

– Но где еще ты найдешь такую симпатичную маленькую любовницу? – озорно спросила Мерседес. – С такими великолепными грудями и бедрами, как ты говорила мне вчера ночью.

– Зачем ты так? – застонала Матильда. – Как это жестоко с твоей стороны, так издеваться над моей любовью! Но я ничего не могу с собой поделать. Если уж на то пошло, это ты развратила меня, а не я тебя!

Мерседес сделала удивленные глаза.

– Это каким же образом?

– Здесь, в монастыре, у меня никогда не было любовницы. Я никогда ни с кем не спала каждую ночь. Я никогда никого не любила!

– А меня, значит, ты любишь? – склонив набок голову, спросила Мерседес.

– Ты же знаешь, что я тебя боготворю!

Мерседес некоторое время пристально смотрела на монашку, затем ее взгляд начал теплеть. Она протянула к Матильде руки, и та с рыданиями бросилась в ее объятия.

– Ну не надо, – принялась успокаивать подругу Мерседес. – Я ведь только шутила с тобой.

– Иногда ты бываешь такой жестокой! – уткнувшись в ее плечо, всхлипнула Матильда. – Мы вовсе не лесбиянки!

– Мы просто очень на них похожи, – криво усмехнувшись, проговорила Мерседес. – А ты бы предпочла заниматься любовью с мужчиной, если бы у тебя была такая возможность?

– Нет!

– И я нет.

– Но ты еще влюбишься, – шмыгнула носом Матильда. – Ведь меня ты не любишь по-настоящему. Придет день, и ты встретишь своего избранника. И тогда ты обо мне забудешь.

– А он будет уметь делать все то, что умеешь ты?

– Сама его научишь. Скажешь, что тебя научила этому одна монашка.

Мерседес ласково погладила Матильду по щеке.

– Извини, я не хотела тебя обидеть. Просто я не нахожу себе места. Мне так хочется что-нибудь сделать для Испании…

– Знаю.

– И, возможно, я немного ревновала.

Матильда удивленно подняла свое курносое лицо.

– К чему?

– К этой куче обломков, – сказала Мерседес, кивая на развалины монастыря.

Матильда уставилась на нее широко раскрытыми глазами, затем рассмеялась.

– Чудная ты.

Солнце медленно опускалось в море. Вокруг них протянулись пурпурные тени. В золотистых лучах заката Мерседес казалась особенно красивой.

– Я люблю тебя, – прошептала Матильда. – Может быть, я и tortillera, но ты нет. Ты… ты просто Мерседес.

– О, мне очень даже нравится быть tortillera. – Она просунула руку под блузку Матильды и нежно сжала ее пышную грудь. Они стояли и смотрели друг другу в глаза. Мерседес стала осторожно ласкать пальцами сосок монашки, пока он не затвердел и из груди женщины не вырвался стон блаженства. – Пойдем домой, – тихо проговорила она, целуя Матильду в губы. – И посмотрим, хорошо ли я усвоила твои уроки.

В четверг Мерседес, как всегда, вернулась с почты к обеду. Она сразу же поняла, что Матильды дома нет.

Кончита сидела на кухне. Ее лицо было печальным, но она уже не плакала.

– Забрали Матильду, – отрешенно сказала она Мерседес.

– О Боже, нет! Кто?

– Милиционеры. Головорезы. Не знаю кто…

– Как они выглядели?

– Да не разбираюсь я в их формах и знаках различия…

– А анархистские значки у них были?

– У некоторых. Но никого из них я раньше не встречала. Они сказали, что ищут реакционеров. Должно быть, кто-то донес на Матильду. Не знаю, на кого и подумать.

Мерседес похолодела.

– Куда они ее повезли?

– Так они и расскажут! Всего человек десять забрали. Даже старого Луиса Квадрени, приятеля твоего деда.

Мерседес стало так дурно, что она опустилась на стул и невидящими глазами уставилась на мать.

– Так что же произошло?

– Все эти массовые аресты они проводят в отместку за погром, учиненный националистами в какой-то деревушке в провинции Аликанте. – Лицо Кончиты избороздили глубокие морщины, словно события этого утра в одночасье лишили его красоты и нежности. – Они приехали на грузовике. Такие молодые, совсем еще мальчики. Мальчики с лицами убийц. У одного из них был список. И они начали облаву. В наш дом пришли пятеро этих бандитов. Они знали, кого ищут. Да еще увидели наверху алтарь, который она там соорудила. Они приволокли ее сюда и стали допрашивать. Никаких бумаг или документов, которые доказывали бы ее принадлежность к Церкви, у нее не было, но ее волосы… и этот, ну, ты же знаешь, монашеский вид, бледная кожа…