Первые голоса.
Шрифт:
Далеко-далеко от пещеры птицы грома услышали песню.
Они обрушили свои молнии на гору, убили змей и спасли девочку.
Птицы грома посадили ее на развилку дерева.
— Живи здесь, — сказали они. — Как только ты запоешь, мы прилетим к тебе.
Когда на дереве начинает петь зеленая лягушка — грохочет гром и на землю проливается дождь.
Карлики подкараулили Йобуэнауабошку и отрезали ему голову.
Голова покатилась, подпрыгивая, и докатилась до земли, где жили кашинауа.
И хотя она научилась очень красиво подпрыгивать и поворачиваться, никто не хотел разговаривать с головой без туловища.
— Матушка, братья, земляки! — жалобно говорила голова. — Почему вы не признаете меня? Почему меня стыдитесь?
Чтобы убрать голову куда-нибудь подальше с глаз долой, мать предложила ей обратиться во что-нибудь, но голова не хотела превращаться в то, что уже существует. Стала она думать да гадать, чего еще нет на свете. Луны нет. Радуги нет.
Попросила голова семь клубков ниток разных цветов.
Прицелилась хорошенько и закинула клубки один за другим на небо. Клубки остались за облаками, а нитки плавно спустились оттуда до самой земли.
Перед тем как подняться на небо, голова предупредила:
— Кто меня не узнает, тот будет наказан. Когда увидите меня наверху, говорите: «Там в вышине наш прекрасный брат Йобуэнауабошка!»
Она сплела семь свисающих с неба нитей в одну веревку и вскарабкалась по ней ца небо.
В ту ночь среди звезд впервые появилась белая плаха. Одна девочка взглянула наверх и с удивлением спросила: «А что это такое?»
И тут же красный попугай гуакамайо подлетел к ней и своим острым хвостом кольнул ее между ног. У девочки пошла кровь.
С тех пор у женщин бывают кровотечения по велению Луны.
А на следующее утро в небе засияла семицветная веревка.
Какой-то человек указал на нее пальцем:
— Смотрите, смотрите! Что это?
И тут же упал навзничь.
Так впервые на земле умер человек.
Ворон, который увенчивает теперь тотем племени хайда, был внуком великого божественного вождя, сотворившего мир.
Когда ворон стал плакать и просить луну, висевшую на бревенчатой стене дома, дед дал ему луну. Ворон закинул ее на небо через дымовую {134} дыру в потолке. И снова заплакал и стал требовать звезды. А когда ему дали звезды, он разбросал их вокруг луны.
После этого он так кричал, так хлопал крыльями и царапал пол когтями, что деду пришлось дать ему деревянную резную шкатулку, в которой хранился дневной свет. Когда дед, божественный вождь, создавал мир, он решил, что его творение будет существовать в вечных потемках. Вот почему он запретил выносить внуку шкатулку из дома.
Ворон играл со шкатулкой, а сам краем глаза следил за стражниками, караулившими ее.
Улучив время, когда стража отвлеклась, ворон со шкатулкой в клюве сбежал из дома. Вылетев через дымоход, он подпалил себе крылья, с тех пор они навсегда остались черными.
Долетев до островов у побережья Канады, ворон услышал голоса людей и попросил у них поесть. Люди ему отказали. Ворон пригрозил, что разобьет шкатулку.
— Если я выпущу на волю день, то небо никогда больше не потемнеет, — сказал он. — Никто не сможет спать, невозможно будет сохранить тайну, и все узнают, кто — люди, кто — птицы, а кто — лесные звери.
Но люди только смеялись. Тогда ворон разбил шкатулку, и в мире настал свет.
Солнце светило не угасая, и индейцы кашинауа не могли спать.
Изнуренные постоянным светом, они попросили у мыши дать им ночь взаймы.
Наступила темнота, но мышиная ночь оказалась такой короткой, что им едва хватало времени покурить и поесть у костра. Не успевали они дойти до своих гамаков, как уже светало.
Тогда они одолжили ночь у тапира. В тапирову ночь они уснули глубоким сном и выспались вдосталь. А когда проснулись, увидели, что спали слишком долго: за это время сорняки успели спуститься с гор, удушить все их посадки и оплести дома.
Стали они снова искать ночь и попросили ее у броненосца. Они взяли ее на время, но так никогда ему и не вернули.
А броненосец, которого лишили ночи, спит теперь днем.
Флейта помогает объясниться в любви, флейта возвещает о возвращении охотников. Звуками флейты индейцы ваиваи созывают гостей. Когда зовут индейцев тукано, флейта плачет, когда индейцев калина — разговаривает. Ведь флейта не труба, которая умеет только кричать.
На берегах Рио-Негро флейта утвердила власть мужчин. Священные флейты там прячут, и если их обнаружит какая-нибудь женщина, ее предают смерти.
В древние времена, когда священными флейтами владели женщины, мужчины носили дрова и воду и пекли хлеб из маниоки.
Рассказывают мужчины, будто вознегодовало солнце, видя, что миром правят женщины. И спустилось оно в сельву и оплодотворило невинную девушку, мазнув у нее между ног соком листьев. Так родился Хурупари.
Хурупари похитил священные флейты и вручил их мужчинам. Он научил мужчин прятать их и устраивать ритуальные праздники без женщин. И еще он открыл им тайны, которые те должны передавать своим сыновьям.
Когда мать Хурупари нашла тайник, где хранились священные флейты, он обрек ее на смерть, а кусочки ее тела превратил в небесные звезды. {135}
Червяк, длиной не больше мизинца, ел птичьи сердца. Его отец был лучшим охотником племени мосетенов.
Гусеница росла и скоро стала размером с руку. С каждым днем ей требовалось все больше сердец. Охотник ходил целый день по сельве, убивая птиц для своего сына.
Когда змей уже не умещался в хижине, в сельве не осталось птиц. Отец, меткая стрела, предложил сыну сердце ягуара. Змей пожирал сердца ягуаров и продолжал расти. Но вот в сельве не осталось больше и ягуаров.
— Хочу человеческого сердца, — сказал змей.
Охотник истребил всех людей в своей Деревне, а потом и по всей округе. Но однажды жители отдаленной деревни подстерегли охотника и убили его.
Гонимый голодом и тоской, змей отправился на поиски отца.
Он обвил своим телом деревню, где жили убийцы, чтобы никто не смог убежать. Жители деревни пускали стрелы в огромное кольцо, отгородившее их от мира. А змеймежду тем все рос да рос.
Никому не удалось спастись. Змей нашел тело своего отца и стал подниматься вверх. Там мы его и видим сегодня: извиваясь, ощетинившись горящими стрелами, он ползет по ночному небу.