Любовь Николаевна (выступает вперед). Ладно… с ним на берегу разберемся! Что же, рыбаки… Счастливо кончается ваше путешествие! (Взволнованно.) Закалилась ваша дружба… побратались Алет и Вэварка! Расцвела у вас здесь, на холодной льдине, любовь… и сыграем мы на берегу две веселые свадьбы! Две свадьбы!.. Значит, появятся у нас две молодые счастливые семьи, а это — великое дело!.. Пусть же все больше и больше расцветают, как стойкие цветы в нашем суровом крае, любовь и дружба, любовь и дружба!.. И давайте поздравим все Алета и Айну… поздравим Феню и Вэварку, нашедшего здесь свою золотую рыбку и навсегда ставшего Саваркой!..
Все бросаются обнимать Айну и Алета, Саварку и Феню, но возбужденный Саварка вырывается из объятий друзей и выскакивает вперед.
Саварка (вне себя от радости). Эх!.. Не могу!.. Сердце разрывается!.. (Титу.) Тит, давай!..
Тит растягивает мехи гармони, и Саварка бросается в пляс.
Саварка (поет).
Ходит счастье на земле,Не скрывается во мгле,Ярко светится всегда,Как Полярная звезда!
К Саварке присоединяются Феня и Алет с Айной.
Я пошел, пошел, пошел,Счастье — звездочку нашел,Счастье — звездочку нашел,Прямо к сердцу приколол!
Теперь к пляшущим присоединяются Павло Тарасович с Любовью Николаевной, и вот уже пляшут все рыбаки, кроме Ивана.
Сердце радуется вновь —В нем кипит-бурлит любовь!И поет моя душа:Ой, ты, жизнь, как хороша!
Все (хором).
И поет моя душа:Ой, ты, жизнь, как хороша!..
Конец.
СТИХИ И ПЕСНИ
Коми Гал
Поэма. Перевод с коми М. Максимова
С коми Галом в жизниВсякое бывало…Борода, как пена,Пышная у Гала.Встретил в ЗаполярьеШестьдесят пять весен,Видел, что на юге,Знает, что ни спросят.Он валил когда-тоЗа рога оленя,И еще есть сила —Не дрожат колени!Так за что же словомНищенским, позорнымОбижают деда,Говорят: «Прокормим!»Говорят: «Весь век свойБыл ты на работе.Это стаж не малый, —Отдыхай в почете!»Дед полез за трубкойИ ответил: «Что же,От души спасибоМудрой молодежи!»И ушел с поклоном,Бороду ероша.— Ну и председатель,Очень нехороший!..Дед сопит над трубкой,Зол и озабочен…Дед не спит две ночи —Две полярных ночи!Две полярных ночи!Два бесплодных годаЧто-то руки сушит,Сердце точит что-то.Дед ни с кем ни слова,Стала жизнь немою.Говорит он толькоС городом Москвою.С завтрака пустеютЧумы до обеда,И тогда ведетсяСтранная беседа.Старый громко спросит,Глаз прищурит узкий,И ему немедляШлют ответ по-русски.Видит, что на сердце,Знает, что на думе,Собеседник деда —Репродуктор в чуме.А в стране, на юге,Потемнели дали:В годы те на югеНедруги напали!Ах, тоска медвежья!Дед ворчит и тужит.— К войску им не годен,В дело им не нужен!Ходит привиденьем,Взмахивает палкой.Борода обвисла, —Треплется мочалкой.— Ну и председатель!А земляк ведь — коми.Вот возьму и лягу,Притворясь, что помер.Он тогда поплачет:— Умер Гал, досадно!Скажет: «Встань, работай,Пошутил и ладно».Только я отвечу:— Ты опять с уловкой?Не заманишь больше,Хоть тащи веревкой!Хоть впрягай упряжкиСо всего колхоза.Хоть гони за ГаломТрактор на колесах!Вот и все. А в тундре, —Верьте иль не верьте, —Что решат однажды,С тем живут до смерти.Дед решил. И значит,Ни совет соседа,Ни пурга, ни голодНе сломили б деда.Ни пурга, ни голод,Ни земли крушенье!..Но однажды сам онОтменил решенье.Вышло так: поднялсяДиск на горизонте.Гал спросил сурово:— Как дела на фронте?И Москва немедля,Как всегда бывало,Доложила Галу,Словно генералу:— За вчерашний день, мол,Наши самолеты…А потом про танки,А потом про дзоты,Про живую силу,Про потери вражьи,И внезапно…Дед мойЗадохнулся даже…И внезапно слышитДед, ушам не веря:Враг в Москву стремится,Хоть несет потери.— Как в Москву? —У ГалаСердце раскололось.— Как в Москву? —И ГалуОтвечает голос:— Так. Но правда с нами, —Значит, с нами сила!Помогают фронтуТруженики тыла.…Видит председатель:В снегу по колени,Растеряв степенность,Дед бежит к правленью.Дед влетает бурей:— Здравствуй, председатель!Правду ли я слышал,Враг — тебе приятель?Правда ль, ты желаешь,Чтоб стемнело в доме?Чтоб купцы, как прежде,Обирали коми?Председатель сдержан,Он пожал плечами:— Дона Галэ дедэ! [21]Что такое с вами?!Не берусь поведать,Что тут дальше было!Дед — сперва про доблестьТружеников тыла.А потом — про танки,А потом — про дзоты…— Ты держать не смеешьГала без работы!— Дона Галэ дедэ,Сесть прошу поближе!От души спасибоВам за то, что слышу……Видело то утроКрупным красным глазом:Шесть лихих упряжекВыезжали разом.Весь колхоз к озерамПровожал их миром.На передней дед мойЕхал бригадиром.Он расстался с палкой,Он махал хореем.Он был снова молод,Он кричал «Скорее!»Я слыхал, как молвилПредседатель нежно:— Прожил ты немало,Здравствуй бесконечно!Гал, слезу глотая,Прошептал: — Спасибо!…К озеру упряжкиЕхали за рыбой…Вот и все, читатель,Лишь добавлю к слову:Приезжай дивитьсяНашему улову.И хотя давненькоБитвы миновали,Избегай про отдыхГоворить при Гале.Гал заводит тоню,Как всегда, степенно…Борода у ГалаПышная, как пена.1950
21
Дорогой мой дедушка Гал.
Береза
Перевод с ненецкого Л. Шкавро
Меж голых скал Полярного Урала,на пути кочевий, где олени шли,береза одинокая стояла,уходя корнями в глубь земли.Кто ни шел бы мимо и ни ехал,словно к очагу, тянулись к ней:ведь она была не только вехой,но и доброй спутницей людей.И такою обладала силой,отличаясь стойкостью бойца,что своим дыханием входилапутникам в горячие сердца.И любой, особенно с годами,полюбивший навсегда Урал,самыми сердечными словамивсе равно березу вспоминал…Но гроза однажды налетела,пробуя на ней свои мечи,и она бесследно разлетелась,отпылав в примолкнувшей ночи.Не осталось даже и основына любимом месте от нее,но всегда она за теплым словом,как живая, в памяти встает.Нет ее, но, как и прежде,люди говорят: — К березе поезжай,пусть там ветер жарко лица студит,где песцов и лис хоть отбавляй…И хоть нет давно ее в природе,но живет она в сердцах людей.Так и я хотел бы жить в народепесней несмолкающей своей.1959
Ой вы, ночи белые!
Ой, вы, ночи белые,Ноченьки вы летние,С милым теплым солнышком,С дивною порой!За зиму холодную,Долгую и темную,Вы даны в награду намСеверной зимой. Спят луга росистые, Где цветы душистые. Над водою стелется Легонький туман. Где-то за околицей, За рекой, за рощицей Вон всю ночку слышится, Как поет баян.Эх, в такие ноченькиУсидеть нет моченьки!С криком чайка носитсяНад тугой волной…А река широкая,Как любовь, глубокая…В сердце песня просится,Если я с тобой.
Не в саду сиреневом
Не в саду сиреневом под МосквойПовстречались, милая, мы с тобой,А на дальнем Севере, у Оби,Я тебя, хорошая, полюбил.Белой ночью светлою, в тихий часЦеловал я милую в первый раз.И с тех пор любимее стали мнеЭти ночи белые по весне.Не поют на Севере соловьи,Но клялись мы в верности и любви,Чтоб она такою же все была,Будто ночка белая, вся светла. Так пускай не в зелени под Москвой Повстречались, милая, мы с тобой. Для любви, для искренней, от души — Все края родимые хороши!
Северная дорожка
В снежном вихре мчат олени.По холмистой тундре мчат.Не бегут мои олени,А по воздуху летят. От полярного сиянья Посветлело, словно днем, На большие расстояния Хорошо видать кругом.Я люблю езду такую —Только править успевай,И поет душа, ликуя:— Здравствуй, тундра, милый край!
НЕНЕЦКИЕ И ХАНТЫЙСКИЕ НАРОДНЫЕ СКАЗКИ
Глухариный зоб
Ненецкая сказка
Рассказал У. Вануйто
Жил-был богач — Глухариный зоб. Было у него трое работников: первый работник — Пучок сена, второй работник — Клок шерсти, третий работник — Кусок бересты.
Однажды работники вернулись с рыбалки. От усталости они даже без ужина повалились спать. Но богач Глухариный зоб — тут же поднял их на ноги, велел разложить большой костер и плясать вокруг огня, чтобы забавлять хозяина.
Когда костер запылал, работники, еле держась на ногах, стали плясать. Вдруг искра от огня упала на Пучок сена, и он загорелся. Увидев горящего товарища, на помощь ему бросился Клок шерсти. Только взялся за товарища — сам загорелся. Тогда на выручку двух товарищей кинулся Кусок бересты. Он тоже загорелся. Все трое стали звать на помощь.
А Глухариный зоб, видя своих работников в беде, вместо помощи стал громко смеяться над ними. Он смеялся и пятился назад, подальше от них. Пятился да и напоролся на еловый сук. Тут и лопнул богач — Глухариный зоб.