Чтение онлайн

— Бедфорд, — прошептал он, — впереди нас какой-то свет,

Я взглянул, но сначала ничего не заметил. Затем различил голову и плечи Кавора, выступавшие темным пятном на более светлом фоне. Этот сумрак не походил на голубоватый блеск — его серовато-белый оттенок напоминал дневной рассвет. Кавор тоже заметил это, и у нас обоих появилась надежда.

— Бедфорд, — шепнул он, и голос его дрогнул, — этот свет… возможно…

Он не решался высказать свою тайную надежду. Мы молчали. Потом по звуку его шагов я понял, что он пошел вперед. Я последовал за ним. Сердце у меня сильно билось.

Свет все усиливался. Скоро он стал почти так же ярок, как фосфоресценция на ногах Кавора. Туннель расширился в пещеру, и этот новый свет брезжил на дальнем ее конце. Я заметил еще один признак, и сердце мое запрыгало от радости.

— Кавор, — сказал я, — свет падает сверху. Несомненно, падает сверху.

Кавор ничего не ответил, но ускорил шаги.

Несомненно, это был сероватый, серебристый свет. Скоро мы в него попали. Он падал сверху в щель пещеры, и когда я заглянул вверх; то — хлоп — на лицо мне упала капля воды. Я отступил в сторону; хлоп — другая капля упала на камень.

— Кавор, — сказал я, — если приподнять одного из нас, то можно будет достать рукой трещину.

— Хорошо, я подниму вас, — согласился Кавор и легко поднял меня, как ребенка.

Я сунул руку в щель, и сразу нащупал выступ, за который можно было держаться. Белый свет отсюда казался еще ярче. Я подтянулся выше, держась за выступ двумя пальцами, почти без всякого усилия, хотя на Земле мой вес больше шестидесяти четырех килограммов; ухватился за другой выступ, повыше, и стал ногами на первом. Потом ощупал скалу. Расщелина расширялась кверху.

— Тут можно карабкаться, — сказал я Кавору, — сможете вы подпрыгнуть до моей руки, если я протяну ее вам вниз?

Я встал в расщелине, опираясь ногой и коленом о выступ и протянул руку. Кавора я не мог видеть, но слышал легкий шум от его движений, когда он нагнулся, чтобы подпрыгнуть. Прыжок — и он повис у меня на руке, такой же легкий, как котенок. Я подтянул его кверху, пока он не ухватился рукой за выступ и не выпустил мою руку,

— Черт возьми! — воскликнул я. — Здесь, на Луне, поневоле приходится сделаться горцем.

И стал карабкаться дальше. Через несколько минут я взглянул вверх. Расщелина расширялась, и свет становился все ярче. Только…

Это оказался вовсе не дневной свет!

Скоро я разглядел, что это за свет, и готов был разбить себе голову о камни от разочарования. Я увидел склон, поросший целым лесом небольших булавовидных грибов, светившихся мягким серебристым светом. С минуту я смотрел на нежное сияние, затем прыгнул в самую середину грибной заросли. Я сорвал с полдюжины грибов и с досадой расшиб их о камни; сел и рассмеялся желчно.

Скоро показалось красное лицо Кавора.

— Опять фосфоресценция, — крикнул я ему, — не стоит торопиться. Присаживайтесь и будьте как дома.

Он пробормотал что-то по поводу постигшей нас неудачи, Я принялся сшибать грибные макушки и сбрасывать их в расщелину.

— Я думал, что это дневной свет, — проговорил Кавор.

— Дневной свет! — воскликнул я. — Утренняя заря, закат Солнца, облака, небо. Увидим ли мы все это когда-нибудь?

Говоря это, я вдруг ясно представил себе наш земной мир так отчетливо и ярко, как задний план какой-нибудь старой итальянской картины.

— Изменчивый колорит неба, моря, зеленые холмы и рощи, солнечные города и деревни. Вспомните, Кавор, как блестят крыши при закате. Вспомните, как пламенеют от Солнца окна!

Он не отвечал.

— А тут мы пресмыкаемся в этом диком мире. Что это за мир, с чернильным морем, запрятанным в бездне, на поверхности — то дневной зной, то мертвящая тишина ночи. И эти существа, гонящиеся за нами, покрытые чешуей, насекомые-люди, порождение кошмара! Впрочем, они правы. Зачем мы явились сюда давить их и разрушать их мир? Теперь уже вся планета знает о нашем прибытии, и все гонятся за нами. Каждую минуту мы можем услышать их писк или гонг. Что нам делать? Куда скрыться?

— Это вы виноваты, — сказал Кавор.

— Как так? — удивился я.

— Я уже составил план.

— Знаю я ваши планы.

— Если бы вы не сопротивлялись…

— Под их копьями?

— Ну да. Они бы нас перетащили.

— Через мост?

— Да. Перенесли же они нас вглубь.

— Скорей муха перенесет нас на потолок.

Я снова принялся за истребление грибов. Потом вдруг вскрикнул от радости:

— Кавор, наши цепи из золота!

Кавор сидел, задумавшись, обхватив голову руками. Он медленно повернулся и равнодушно поглядел на меня. Потом, когда я повторил свои слова, так же равнодушно посмотрел на цепь, обмотанную вокруг его правой руки.

— Да, — сказал он, — действительно, это золото.

Отвлекшись на минуту, он снова погрузился в свои размышления. Я тоже молчал, пораженный своим открытием; при голубоватом свете металл казался бледным. Неожиданное открытие дало новое направление моим мыслям, которые унесли меня далеко. Я забыл, что недавно только упрекал Кавора за наш полет на Луну. Золото…

Кавор первый прервал молчание.

— Мне кажется, — сказал он, — есть только два выхода из нашего положения.

— Какие?

— Либо попытаться проложить себе дорогу, пробиться силой — если понадобится — на поверхность и продолжать наши поиски шара до тех пор, пока мы не найдем его или пока холод нескончаемой ночи не прекратит наше существование, либо…

Он остановился.

— Продолжайте, — подстрекнул я его, хотя знал, что он скажет.

— Или попытаться еще раз установить добрые отношения и взаимное понимание с обитателями Луны.

— Что касается меня, то я предпочитаю первый выход как более благоразумный.

— Я сомневаюсь в этом.

— А я не сомневаюсь.

— Видите ли, — пояснил Кавор, — я не думаю, чтобы можно было вообще судить о селенитах по тем, которых нам пришлось видеть. Их центральный мир, их цивилизованный мир находится внизу, в глубинах около моря. Эта часть Луны — только окраина, пастбища. Те селениты, которых мы видели, пастухи и машинисты. Они употребляют копья, очевидно, для погони скота. Недостаток сообразительности, — они думали, что мы можем делать то же, что и они, — несомненная грубость — все это подтверждает мои предположения. Но если бы мы вынесли…